Далеко за полночь, когда в зале остались уже считанные посетители, Лисил встал и объявил, что пора закрываться. Такое его поведение было непривычным для Магьер, однако она согласилась и помогла ему добродушно выставить за порог засидевшихся горожан. Всех, кроме Брендена.

– Вот это вечер! – воскликнул полуэльф, закрывая дверь. – Я просто с ног валюсь.

В просторной общей зале теперь было пусто и непривычно тихо. Магьер услышала, как потрескивает в очаге огонь, и, обернувшись, увидела, что маленькая Роза безмятежно спит на плетеном коврике рядом с Мальцом, причем пес уткнулся носом в ее затылок. Магьер хотела было разбудить девочку, но передумала. Пускай поспит здесь, а попозже Лисил отнесет ее наверх.

Бренден встал из‑за стола:

– Что ж, и мне, пожалуй, пора идти. Вам всем не мешало бы выспаться.

– Я провожу тебя до дому, – сказал Лисил, – вот только уберу на место карты. Погоди, Магьер, ты еще увидишь, какой у нас сегодня доход! Все так веселились, что я не удержался и слегка их общипал.

– А я думал, что ты устал, – заметил Бренден. – Тебе вовсе не обязательно меня провожать.

– Ничего, пройдусь, подышу свежим воздухом. Здесь что‑то душновато.

Магьер слишком хорошо знала Лисила, чтобы поверить в то, что его потянуло подышать свежим воздухом. Скорее всего он тоже беспокоился о Брендене.

– Ступайте, ступайте, – поддержала она. – Все равно наводить порядок будем утром.

Бренден глянул на нее беспомощно, точно хотел что‑то сказать, но затем повернулся и вышел.

Лисил последовал за ним, но с порога обернулся и бросил:

– Я скоро вернусь.

Магьер лишь кивнула и закрыла за ними дверь. Теперь внизу остались только она и Калеб.

Она отыскала старика в кухне, где он потихоньку отдраивал котел из‑под похлебки.

– Оставь, – сказала Магьер. – Хочешь, я отнесу Розу в спальню?

– Не надо, хозяйка, – ответил он, как всегда спокойно и сдержанно. – Я и сам могу ее отнести, а вот тебе надо бы отдохнуть.

– Как ты? – спросила Магьер, вдруг осознав, что ей отчаянно хочется услышать от него правду.

– Уже полегче, – ответил он. – Ты ведь знаешь, что почти все люди в городе тебе благодарны? И им неважно, какой ценой ты их спасла.

– Да, – сказала Магьер, – благодарны. Доведенные до отчаяния всегда благодарны.

Калеб озадаченно глянул на нее, но ничего не сказал.

– Сколько горожан знали, не догадывались, а именно знали, что в Миишке поселилась шайка вампиров? – спросила она. – И откуда они знали об этом? Вот ты – откуда знал?

И опять‑таки ее вопрос озадачил Калеба.

– Так ведь в таком небольшом городке, как Миишка, люди не исчезают без причины, тем более такие люди, как моя дочь и господин Данкшен. Еще до твоего появления в городе случалось, что то тут, то там находили мертвого человека, и на шее у него были две круглые ранки. Бывало такое нечасто, порой и раз в полгода. Ну да ты ведь знаешь, слухами земля полнится. Мне так думается, почти все горожане полагали, в Миишке завелась какая‑то нежить. А разве не так же было в тех деревнях, которые в прошлом нанимали тебя убить вампира?

Что‑то дрогнуло в сердце Магьер, когда она смотрела в честное, открытое, ясное лицо старика. Она никогда не знала своего отца, и сейчас ее вдруг охватило желание рассказать Калебу все начистоту, повиниться перед ним, как дочь повинилась бы перед отцом. Магьер, однако, знала, что своей откровенностью только причинит ему новую боль. Жена Калеба мертва, а он свято верит, что гибель ее помогла победить великой «охотнице на вампиров».