— Извини…те, вы сказали записки?

Быстрый кивок, пауза; изо рта потекли новые струйки бурого сока. — И на них записаны все подробности о том теле. Пес ли это, или кошка, или червяк с зелеными полосами. Или человек. Всякие вещи вроде цвета волос, глаз и так дальше — все записаны в записочках, что в сумочках внутри мешочков. Видите ли, это инструкции, они говорят мешочку, какого сорта мешочком ему быть. Некоторые мешочки для печени, другие для кожи, мозгов или легких. Когда мать и отец сшивают свои мешочки, получается ребенок. Понимаете ли, они их сшивают половинка на половинку, потому отродье похоже и на маму, и на папу. Вот мой вол — у него мешочки того же самого вида, и я тут подумал: если сшить их с человечьей половиной, разве не получится интересное?

— Полагаю, достойный господин, что-то воистину выбежит из города. Если вас прежде не забьют камнями.

Возчик скривил рот. — Вот в том и проблема мира, не так ли? Нет уважения к приключениям!

— Это очень важная встреча.

Искарал Паст кивнул с прежней очаровательной улыбкой.

Сордико Шквал вздохнула. — Это официальное дело Храма.

Он кивнул еще раз.

— Мне не нужно сопровождение.

— Тебе не нужно простое сопровождение, — заявил Паст. — Тебе нужен я, и ты меня получишь! — Тут он склонил голову и облизнулся. — Не так ли? Хе, хе! И она увидит, что со мною все самое невообразимое становится возможным! Да, я стану огромным ходячим пенисом!

— И так уже, — сказала Сордико Шквал.

— Уже? Что уже, дражайшая? Пора идти, иначе опоздаем!

— Искарал Паст, ты мне не нужен.

— Ты так говоришь, но глаза твои твердят иное.

— Мои глаза, — отбрила она, — рады были бы увидеть тебя на Высокой Виселице. Надеюсь все же, что город, услышав о твоей мучительной смерти, не вспыхнет спонтанным торжеством и не посадит меня на золотой престол славословия!

— И о чем это она? Никто даже не знает, что я здесь! И к чему ей желать золотого трона? Зачем трон, если у нее есть я? — Он снова облизнулся и обновил улыбку. — Веди, любимая. Я обещаю быть в высшей степени официозным на официальной встрече. В конце концов, не я ли Маг Теней? Не простой Верховный Жрец, но Подпирающий Небо Жрец! Привлекающий Взоры Жрец! Я не выскажу мнения… конечно, если меня не будут просить. Нет, я буду твердым и мудрым, я оставлю пустую болтовню сладким служкам. — Он присел. — Которых очень скоро заставлю себе послужить!

Его руки изогнулись в жесте странном, нет, привлекательном, ибо фонтаны смирения забили в возлюбленных очах, обеспечив Искарала Паста образом совершенства, который можно будет воскресить в памяти ночью под одеялом в постели с Могорой, храпящей сквозь отложенные в носу паучачьи яйца.

— Ты действительно будешь нем, Искарал Паст. Та, с кем я буду говорить, не выносит глупцов, так что не пытайся встревать, дабы не оказаться фатально навязчивым. — Она помедлила, покачала головой: — И все же не могу представить тебя ненавязчивым. Наверное, стоит прекратить увещевания. Надеюсь, ты вызовешь ее гнев и будешь мгновенно уничтожен. А я вскорости избавлюсь от твоих вонючих бхок’аралов и не менее вонючей жены. — Тут она удивилась сама себе: — Слушай! Эти мысли были предназначены для меня одной! Твое влияние на редкость развращает, Искарал Паст.

— Скоро мы будем близки, как горошины в стручке! В том крошечном, остром стручке, что прилипает ко всему, особенно к волосам в паху, когда ты вынужден пописать в кустарнике.