«Что он сделает со мной?

Да, еще один страх. Хотя я уже умер…»

— Нужно отыскать путь через горы, — заявил Нимандер, прищурившись и глядя вперед.

— Скол назвал их Божьей Тропой. Наш благодарный друг — неиссякаемый источник удивительных знаний.

— Благодарный? А, понимаю. Ну, он просто не в духе, не так ли?

— Слишком занят. Пляшет, пауком укушенный.

— Добра от рассказов не будет, — сказал Нимандер. — Для закрывшегося в себе слова тоньше паутины, их так легко отмести.

— Можно было наврать.

Нимандер поглядел на него, подняв брови.

Скиньтик ухмыльнулся: — Дикие сказки о безумных, одержимых богом фанатиках, решивших залить мир собственной кровью. О нас, ступивших на райскую тропу только чтобы узнать: в раю нам не рады. О встрече с богом-дурачком, не понимающим, что марионеток следует делать из поклонников, а не из себя самого. Поведать об отравленном вине, которое есть кровь, о кровавом вине и винной крови. Ага, не забыть бы еще о славной резне, невероятном наборе точных выпадов и умелых взмахов, о крайней неудачливости противника…

— Хватит, Скиньтик. Прошу.

— Почему ты так стараешься избавить его?

Нимандер не сводил взора с далеких гор. — Араната говорит, он нужен. Просто необходим.

— Для чего? И откуда ей-то знать?

— Хотел бы я ответить, Скинь.

— Мне кажется, я утопаю в крови.

Нимандер кивнул: — И мне. Чувствую то же самое. Думаю, все мы…

— Не думаю, что Аномандер Рейк спешит бросить веревку утопающим.

— Наверное, не спешит.

«Какое мудрое допущение», подумал Скиньтик. Он страшится не напрасно — вожак изменился. «Он видит с полной ясностью? Если так, куда делось отчаяние? Не понимаю…»

— Это подобно, — продолжал Нимандер, — умиранию изнутри. Вот на что это похоже.

— Не говори так, братец. Не надо.

— Почему?

«Лишь одному из нас дано чувствовать себя так! Лишь одному. Я был первым, чтоб тебя! Это мое!» — Он грубо засмеялся. — Честно? Ни почему. Никаких причин.

— Ты стал странным, Скиньтик. Сам — то замечаешь?

Он пожал плечами: — Думаю, Нимандер, нам пора смыть кровь.

Они ехали через выцветшую соляную пустошь. День становился все жарче.

Прямо под полом терондаи, под пылающим черным солнцем, в скале выдолблена большая комната. Когда Аномандеру Рейку, владыке Черного Коралла и Сыну Тьмы, надоедают виды с крепостной башни и прочих возвышенных точек, он спускается во чрево горы, туда, где тьма царит невозбранно.

Такие моменты случались редко, и еще реже Лорд вызывал Эндеста Силана на встречу в подземной каверне. Ноги кастеляна все еще болели после долгого путешествия к городу. Он шагал по крутым вьющимся ступеням, пока наконец не достиг основания. Вход закрывали огромные двери, украшенные чешуйчатым рисунком, напоминающим шкуру дракона. Черная как деготь поверхность была практически невидимой для слабых глаз Силана, хотя краешки чешуй тускло поблескивали; когда он протянул руку, то чуть не упал, не сразу найдя серебряную ручку.

Прохладный воздух овеял его, когда створка двери открылась. Запах грубого камня, кисловатый и волглый; стук водяных капель. Он увидел Лорда, стоящего почти в центре комнаты, там, где из пола торчал подобный сталагмиту обелиск. Базальтовый столп был сделан квадратным в основании и сужающимся кверху, до высоты двух ростов Анди. На той стороне, у которой встал Рейк, имелось углубление в форме меча, обычно носимого им за спиной.