«Если только физически не разделит себя надвое». — Ведьма, чего вы хотите от нас?

— Порча, верховная Жрица. Она может… распространиться.

За столом повисло молчание.

Верховной Жрице стало ясно, что ведьма хорошо продумала свой визит, найдя единственный аргумент, способный возбудить тревогу. «Как будто Тисте Анди — лишь чернокожие и слишком высокие версии людей. Как будто нас так легко… украсть».

Ободрившись, ведьма продолжила: — Верховная Жрица, Селинд… ей нужна помощь. Нам нужна помощь. Был один воин, один из вас, но он пропал. Теперь, когда Сирдомин мертв, я хотела его отыскать. Спиннок Дюрав…

Верховная Жрица встала. — Идемте со мной, Ведьма, — велела она. — Мы вдвоем. Идемте, тут недалеко.

Старуха с трудом поднялась. В маленьких глазках блеснуло смущение.

В боковой проход, двадцать шагов по коридору, потом недолго вниз — воздух еще пахнет недавно сколотым базальтом — в широкую восьмиугольную комнату без всякой мебели, на полу которой выложены ониксовые мозаичные фигуры разной формы и размера. Для большинства людей путешествие заняло бы несколько мгновений, но для ведьмы оно обернулось пыткой. Жрица была поражена глубиной отчаяния старухи — ей не следовало принуждать себя к столь мучительному делу. Ее путь от дома до городской крепости достоин войти в героический эпос.

Мысли разбились вдребезги — Верховная Жрица была нетерпелива и теперь с трудом заставляла себя молчать и сохранять непроницаемое выражение на круглом, изящном лице.

Ведьма, задыхаясь, ввалилась в круглую комнату.

— Да, вы явно адепт, — признала Верховная Жрица. — В этой комнате имеются узлы силы. Куральд Галайн, очистительная тьма. — Она видела, как тяжело и быстро дышит ведьма; на покрывшемся потом лице старухи застыло ожидание чудес. — Не беспокойтесь, что бы ни ощутили душой, — продолжала она. — Войдя сюда, вы вобрали Куральд Галайн в тело, в дыхание, впитали всеми порами кожи.

— Но… но зачем? Что вы сделали со мной?

— Я могу ощутить, как тяжело бьется ваше сердце, Ведьма. Дорога к моему храму может стать последней…

— Ох, сама знаю, — вырвалось у ведьмы.

Внезапное раздражение собеседницы удивило Верховную Жрицу. Она заново оценивала представшую перед ней женщину. — Вижу. Тогда…

— Тогда я молюсь, чтобы жертва оказалась не напрасной. Селинд так хороша… а то, что с ней случилось, столь мерзко. Это… само зло.

— Значит, вы пришли не ради Искупителя?

— Нет. Я пришла ради подруги.

«Подруги…» — Ведьма, Спиннока Дюрава больше нет в Черном Коралле. Весть о смерти Сирдомина потрясла меня до глубины сердца, а рассказ об участи Селинд усугубляет горе. Скажите, что еще вы почуяли?

Ведьма сгорбилась, словно ее скрутила боль в животе. — Хорошо, — неохотно прошипела она. — Я могу видеть, что риска распространения порчи нет. И никогда не было.

— Я знаю, — мягко отозвалась Верховная Жрица.

— Но я должна была поторговаться.

— Ваша вечная предвзятость, люди. Знаете, когда делегаты из Свободных Городов приезжали заключать с нами договор, когда ривийцы и человек, назвавшийся Принцем Каззом Д'Аворе из Багряной Гвардии, прибыли к нам — все они готовились торговаться. Хотели купить наши мечи, нашу силу. Завоевать нашу поддержку. Лорд Аномандер Рейк лишь поднял руку — до того, как любой из них успел вымолвить льстивое слово. Он сказал так: «Мы Тисте Анди.