Он не может избавиться от адского жужжания в черепе. Он качает головой, прищуривает на мгновение глаза…

Когда он открыл глаза, бог исчез.

«Мухи. Мухи в голове. Боги, уходите!»

Кто-то забрел в аллею, шатаясь, бормоча и хватаясь вытянутой рукой за каждую преграду.

«Я смогу выгнать их. Да!» И он тут же понял истинность мысли, понял, что убийство заставит замолчать проклятых мух. Развернулся и побежал, готовя руки, к пьяному дурню.

Тот поднял глаза в последний миг — и встретился с ужасными костяшками.

Крут из Тальента замедлил шаги вблизи от узкого прохода к дому, в котором нынче жил. Кто-то стоит в тени, загородив дверь. Он встал в десяти шагах от него. — Отличная работа, — сказал он. — Ты был за моей спиной почти все время. Я уж подумал, что ты дилетант. Но вот он, ты…

— Привет, Крут.

Услышав голос, Крут вздрогнул и вытянул шею, пытаясь пронизать взором сумрак. Всего лишь смутная форма — но, как он понял, подходящая форма. — Боги подлые! Не думал, что ты вернешься. Ты хоть представляешь, что случилось за время твоего отсутствия?

— Нет. Что, не расскажешь?

Крут ухмыльнулся. — Расскажу. Но не здесь.

— Раньше ты жил в лучшем районе.

Крут глядел на Раллика Нома, вышедшего из ниши, и улыбался все шире. — Ты совсем не изменился. И да, я знавал лучшие времена. Неприятно говорить, но виноват ты, Раллик.

Высокий поджарый ассасин повернулся и осмотрел фасад здания. — Ты живешь тут? И в этом моя вина?

— Идем внутрь. Разумеется, верхний этаж, угол, выходящий на аллею — темно как у Худа подмышкой и вылезти на крышу легко. Ты полюбишь мое гнездышко.

Вскоре они сидели в большей из двух комнат за поцарапанным столом; на столе стояла кривоватая свечка с коптящим фитильком, а также глиняный кувшин кислого эля. Оловянные кубки в руках ассасинов протекали.

Крут долго молча тянул эль. Наконец он улыбнулся, выказывая любопытство и удивление: — Я тут подумал… Ты появился живой и невредимый. И сделал то, чего не смог сделать Крафар. Раллик Ном, у нас тут существует культ во имя твое. Крафар объявил нас вне закона Гильдии, пытался искоренить. Но мы только скрылись в глубине. Я нырнул недостаточно глубоко — меня подозревают, меня изгнали и сторонятся, словно я уже покойник. Старые приятели… глядят сквозь меня. Раллик. Это чертовски тяжело.

— Крафар?

— Себа, родич Тало. Из свары за наследие Ворканы он единственный вышел невредимым… то есть живым, я имел в виду. Гильдия обескровлена. Многие опытные убийцы уехали, им не нравилась междоусобица. Почти все на юг, в Элингарт. Некоторые в Черный Коралл — если ты можешь поверить. Слух прошел, что кое-кто подался в Крепь, вступать в малазанский Коготь.

Раллик застыл с пятнистым кубком в руке: — Погоди, чтоб тебя! Какой идиот придумал культ?

Крут пожал плечами: — Просто так случилось, Раллик. Не совсем поклонение. Неподходящее слово. Это скорее… философия. Философия умерщвления. Прежде всего — долой магию. Яды, различные яды. И отатараловая пыль, если кто может достать. Но Себа Крафар желает вернуть нас ко всякой магии, хотя ты показал яснее ясного, какой путь лучше и надежнее. Этот тип упертый — кровь сказывается, а? — Крут хлопнул по столу и в последний миг успел остановить падающую свечку. Жалкое пламя чуть не погасло. — Не терпится увидеть рожу Крафара, когда ты войдешь и…

— Увидишь, — обещал Раллик. — Но вот что. Пока никому не слова.

Крут хитро усмехнулся: — Планируешь напасть внезапно? Ты переступишь труп Крафара и возглавишь Гильдию. Тебе нужен план — и я готов помочь, подсказать, кто самый верный, кому можно доверить спину…

— Помолчи, — прервал Раллик.