— Даже если получится вернуть только ваши пенсии, вы голодом сидеть уже не будете, — твердо сказал Юра. — Ит, вопрос. Я тут посмотрел кое-что, что у меня в доступе было… почему вы, когда болела Роберта, и когда… ммм… были неприятности у Ри… не подали заявление на то, что вам вообще-то полагалось, а продолжали работать в транспортном управлении. Зачем?

Ит прикусил губу.

— Скажем так: просить было ниже моего достоинства. И еще момент. Я же сидел. И был, скажем так, не уверен, что мне что-то положено. Насколько я знаю, у политических заключенных льготы автоматом аннулируются…

— Вас оправдали полностью. И все ваши льготы оставались за вами. Другое дело, что ваши деньги, скорее всего, присваивали люди, нечистые на руку. С этим я впоследствии разберусь. Теперь дальше. Папа, давай ты.

— Сегодня мужики придут, соберем вам, сколько получится, наймем рабочих, чтобы дом побыстрее сделали. Потом электрика надо вызвать, — принялся перечислять Дорохов. — С водой и газом будет сложнее, но если вы с рыжим напишете заявления в правление, то на той неделе, думаю, начнут работать. За месяц проведут и воду, и газ. У вас дом от дороги не очень далеко. Откопают, врезку сделают… трубы, правда, придется покупать.

— Петр Алексеевич…

— Дослушай, блин! Разговорчики! Если ты про деньги, которые отдавать собираешься, то можешь не париться — никто отдачи не потребует. И попробуй только кому про это заикнуться!

— Но…

— Ит, не начинай, — попросил Скрипач. — Я уже пытался. Не вышло.

— Ладно, — сдался Ит.

— Молодец, — одобрил Дорохов. — Дальше. Томанова я сюда на завтра вызвал…

— Господи, зачем? — Ит с ужасом посмотрел на Дорохова, который ответил ему безмятежным взглядом. — Для чего?!

— А побеседовать, — миролюбиво улыбнулся Юра.

— С ним-то о чем?

— Обо всем, — обтекаемо ответил Юра. — А еще мы вызвали сюда Ри и Рому…

— Так, — Ит нахмурился.

— Потому что ему тоже кое-чего положено, а он ни сном, ни духом, — генерал решительно хлопнул по столу ладонью. Даша испуганно вздрогнула и прижалась к Иту.

— Петр Алексеевич, не пугайте ребенка, пожалуйста, — попросил Ит.

— Прости, заинька, — заулыбался Дорохов. — Ну чего ты за папу-то спряталась? Стесняешься? Уй ты хорошая какая…

— Она не стесняется, она не любит, когда по столу лупят, — пояснил Скрипач. — Боится, что большой дядя случайно её заденет.

— Ну ладно, ладно… Ит, отдай девицу матери, и слушай сюда дальше.

— Мать не может, мать курицу режет, у нее руки грязные, — Берта повернулась к ним. — Петр Алексеевич, может, хватит пока что?

— Ну, ладно, — сдался Дорохов. — Девки, давайте там резвее, что ли. Жрать охота.

Обед был выше всяческих похвал. Ит позже признался Скрипачу, что он, кажется, объелся, на что Скрипач ответил, что сам еле дышит — отвыкли они нормально есть, да и порции дома были раза в три скромнее. А тут… Салат, наваристый мясной суп с лапшой, тушеная курица с жареной картошкой, а на десерт — гора поджаристых сладких оладий со сметаной и вареньем. Сачковать Дорохов не позволил никому: хочешь, не хочешь, а придется съесть всё, что тебе положено в тарелку.

— Рыжий, я пойду, поваляюсь часок. Это всё надо как-то переварить. Нет, столько есть нельзя, — Ит осуждающе покачал головой. — Лопнуть же можно.

— Иди-иди, — одобрил Скрипач. — Я вот тоже думаю, что надо бы полежать.