— Добрый вечер, — улыбнулся Томанов, когда Фэб вошел в кабинет. — Предлагаю для начала подкрепиться. Садитесь, ешьте. Водички?

— Спасибо, — кивнул в ответ Фэб. — У меня не очень много времени, к сожалению, так что есть я не буду. Что-то срочное?

— И да, и нет, — туманно ответил Федор Васильевич. — Вы все-таки поешьте. Не ужинали, небось?

Фэб отрицательно покачал головой. Покорно взял с тарелки пирожок, откусил половину — пирожки были маленькие. Прожевал, вопросительно поглядел на Томанова.

— Днем, при всех, спрашивать не рискнул, поэтому спрошу сейчас. Как там дела? Вы написали в отчете, что есть ухудшение, но…

— Но без подробностей, — согласился Фэб. Положил недоеденный пирожок на край тарелки. — Да, есть. Упал вес, появились проблемы по крови. Еще месяц в таком режиме, и его снова нужно будет класть в госпиталь, чтобы хотя бы подвести поближе к прежним показателям.

— Почему вес упал?

— Потому что очень плохо ест, — неохотно ответил Фэб. — И снимает поддержку, если Скрипач ставит поддержку.

— Может быть, действительно в госпиталь? — Томанов нахмурился.

— Не хотелось бы. Боюсь надолго отпускать. Тем более что на дренаже и на массажах я хоть что-то могу делать. Если положить, он отвыкнет, и потом меня к себе вообще не подпустит. Мы же не сможем держать его в госпитале вечно.

Томанов покивал, соглашаясь. Вытащил из пакета пряник и принялся вертеть его в руках.

— И как вы только справляетесь… — протянул он. — Устали?

Фэб слабо улыбнулся.

— Я привык, — ответил он. — Ничего страшного.

…Подъем в шесть утра. Вполне можно после небольшого перекуса что-то поделать по дому. К семи — в квартиру к ребятам, потому что массаж занимает час, а делать его нужно обязательно, иначе будет застой, и начнет развиваться отек. Убедить Ита в том, что нужно полгода носить на себе вспомогательный комплекс не удалось, потому что это было неудобно и неприятно, а Иту очень хотелось, чтобы его оставили в покое... неважно, но суть в том, что в семь следовало вытряхнуть из кровати сонного Скрипача, заставить Ита перелечь на стол, и честно работать час. После этого к ребятам заходила Берта, которая приносила завтрак, а потом они втроем отправлялись в институт. Кир уходил в институт раньше, по дороге успевая забежать на почту и сдать казенную сумку. Уже два месяца он по утрам подрабатывал почтальоном, и хорошо, что в своем районе. Дальше — обычный рабочий день с группой, по большей части анализ старых считок и проработка новых, которые время от времени сдавал Скрипач. Он бы сдавал их чаще, но процесс этот изматывал чудовищно, и Фэб настоял на том, чтобы больше двух раз в неделю Скрипача не трогали. После института они возвращались домой, и принимались за то, что Скрипач назвал как-то псевдо-ремонтом. Псевдо — потому что перегородки на месте старых стен они сейчас делали «из подручных материалов», большая часть которых приносилась с окрестных заброшенных из-за войны строек, с которых было украдено практически всё. Что-то дельное они не брали, так, мелочевку. То доску, то брусочек. Работы оказалась просто масса, потому что не за горами была следующая зима, а жить в полуразрушенной квартире, в том виде, в котором сейчас эта квартира находилась, не представлялось возможным. Дальше, после очередного этапа работы, Фэб снова шел к ребятам — делать вечерний сеанс. Не сказать, что Ит был от этих сеансов в восторге, но, видимо, он понимал, что другого выхода в данный момент просто нет, и поэтому терпел.