— Смена была тяжелая, — говорит медсестра.

— Что случилось, Дорис? — спрашивает мужчина, продолжая растирать ее ноги.

Она испускает благодарный стон и отвечает:

— К нам привезли девушку с аппендицитом, она….

Видение растворяется, когда медсестра отнимает руку. Я смотрю на нее пустым взглядом, пока она продолжает возиться с приборами. Медсестра снова трогает мою руку, и я тут же оказываюсь в гостиной.

— Смена была тяжелая, — говорит медсестра мужчине, массажирующему ее ногу.

— Что случилось, Дорис? — спрашивает она.

— Почему я здесь? — спрашиваю я, но ни один из них не отвечает. Они разговаривают и дальше, словно меня здесь нет.

— К нам привезли девушку с аппендицитом, она… — звонит телефон, и Дорис замолкает.

— Меня кто-нибудь слышит? — громко спрашиваю я, надеясь привлечь их внимание.

Дорис оглядывается через плечо на телефон, а ее муж поднимается и выходит в другую комнату. Медсестра поднимает со столика у кресла-качалки кружку и делает из нее глоток. Я пытаюсь приблизиться, но ноги не слушаются. Я вновь недвижима. Оглядываясь вокруг, я пытаюсь найти что-то, чем можно бросить в нее, привлечь внимание, но ничего не нахожу.

— Это Джереми. Сказал, что приедет домой на выходные, — с улыбкой говорит мужчина, снова входя в комнату и усаживаясь напротив медсестры.

Ее лицо озаряется радостью при этой новости.

— О, я так счастлива! Джереми так долго не было дома.

Мужчина, глядя на нее, тоже улыбается.

— Ты же знаешь, почему. Он теперь настоящий ньюйоркец, птица высокого полета и все такое, — хмыкает мужчина. — Так что там с сегодняшней сменой?

Я снова оказываюсь в реальности, когда медсестра отпускает мою руку и отходит, чтобы взять с планшета в изножье кровати мою карту. Она записывает что-то в карте, а я смотрю на нее и спрашиваю себя, как она может оставаться такой спокойной. Мое сердце колотится так громко, что стук отдается в ушах. Как она может этого не видеть?

— Тебе нужно в туалет? — спрашивает она шепотом.

Я смотрю на папу. Он храпит сейчас даже громче. Я перевожу взгляд на медсестру и качаю головой. Я слишком напугана, чтобы заговорить, потому что то, что случилось… кажется, это случилось только со мной. Я часть ее мира, но она — не часть моего. Гребаный кошмар.

— Я вернусь, когда доктор начнет обход. Хорошо? — я снова киваю. Я не могу говорить. — Если тебе что-то понадобится, просто нажми на кнопку, и кто-нибудь из медсестер придет.

Она кладет рядом со мной кнопку вызова персонала.

— Спокойной ночи, сладкая.

— Спокойной, — отвечаю я еле слышно.

Она уходит, и я остаюсь наедине со своими мыслями и кошмарными видениями.

Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать их из головы. Я должна попытаться уснуть, и когда придет утро, наверняка все это дерьмо просто исчезнет. Наверняка это просто временное помутнение рассудка. На фоне лекарств.

Да, так и должно быть.

Мне дали какое-то лекарство, которое мой организм просто не воспринял, и потому у меня галлюцинации. Да, так и есть, это глупые галлюцинации. Чертовы лекарства.

Попытавшись повернуться, я снова ощущаю резкую боль в животе. Черт, я даже устроиться поудобнее не могу.

Наконец, я заставляю себя закрыть глаза и найти утешение в темноте… на какое-то время.

Глава 3

— Алекса, просыпайся. — Звук мягкого голоса вырывает меня из плена сна.

— М-м-м? — бормочу я, поднимая руки, чтобы протереть глаза.