Может, Фрэнк и стар, но с тех пор, как я здесь, я кое-что узнала о нем. Его жена Джанет умерла, и он одинок, я узнала это из первого видения, когда Джуд испытывал меня. А еще я узнала, что единственный сын Фрэнка умер много лет назад от редкой формы рака, и Джуд оплатил все медицинские расходы.

— Не за что, мисс Лекси, — отвечает Фрэнк.

— Пожалуйста, просто Лекси. — Ненавижу, когда он называет меня «мисс». Мне это кажется неправильным. Он настолько старше меня, что это почти неуважительно.

— Да, мисс Лекси, — отвечает он.

Он ставит блюда на стол на другой стороне кухни и начинает накладывать еду на тарелки. Джуд наблюдает за ним. Поставив тарелки на наш стол, Фрэнк уходит.

Взяв вилку, я пробую то, что приготовил повар. Конечно, это прекрасно, как и все остальное, что он готовит.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джуд, пока мы едим.

— Не задавай вопросов, на которые на самом деле не хочешь получить ответа. Просто скажи, что тебе нужно.

Он улыбается и продолжает есть.

— Ты всегда сразу переходишь к делу, не так ли? Я хочу лучше понять твои способности.

— Я расскажу тебе, когда сама разберусь.

— Ты все равно должна что-то об этом знать. Когда ты впервые поняла, что они у тебя есть?

Склонив голову набок, я прищуриваюсь и смотрю на него.

— Ты следил за мной, ковырялся в моем прошлом, и не знаешь, с чего все началось?

— Сегодня дерзим. Мне это нравится.

Боже, как же он меня бесит.

— После того, как мне сделали операцию.

— Удалили аппендикс?

— Ты знаешь об этом?

— У меня есть твоя медкарта, так что да, я знаю об этом.

— Не слишком ли ты маньяк? — он смеется и продолжает есть так быстро, словно никогда больше не поест. — Помедленнее, Джуд, у тебя будет несварение желудка.

Он отмахивается от меня и продолжает набивать рот едой.

— Ну, это началось, когда я очнулась после операции. Медсестра… — я замираю, вспоминая Хейли и то, как она умерла. По коже бегут мурашки, а по спине течет холодок.

— Какая медсестра? — его голос заставляет меня вернуться к реальности и оставить воспоминание о Хейли в прошлом.

— Хейли. В ее длинных темных волосах был розовый бант. И у нее были самые добрые глаза. Она была так мила со мной, но ее убил человек со шрамом на лице. — Я показываю на свою щеку.

— Ты видела видение?

Я киваю и кладу вилку на край тарелки.

— Я видела человека, который убил ее. Он знал ее. Он убил ее, а потом подошел к ее телу и сказал: «Ты должна была слушать меня». Никогда в жизни я не была так напугана. Я понятия не имела, что происходит, пока не увидела в новостях, что ее застрелили. И пока я смотрела, это было как дежавю, и я не могла остановиться. Я даже не могла никому рассказать, потому что боялась, что они подумают, что я схожу с ума. Надо было ей что-то сказать.

Тяжесть сжимает мое сердце, и я кладу руку на грудь, чтобы унять ее. Я могла бы спасти ее, но не сделала этого. Вина давит на меня.

Джуд пододвигает свой стул поближе ко мне и гладит меня по спине.

— Если бы ты ей сказала, она бы тебе не поверила.

Я прячу лицо в ладонях, всепоглощающее чувство вины накрывает меня с головой.

— Я могла бы спасти ее. Я должна был что-то сказать. Я ругаю себя за то, что удержалась и ничего ей не сказала. Но я действительно понятия не имела, что происходит. Вот почему…

Я смотрю на Джуда, в его опасные глаза.

— Вот почему что? — когда он прищуривается, на лбу у него появляется глубокая складка.