Орда, с которой им пришлось столкнуться, состояла из людей, мутантов и иных существ, одно хуже другого. Только то, что солдаты держались против такого воинства, с кристальной ясностью свидетельствовало о живущей в их сердцах невообразимой отваге. Я своими глазами видел, почему человечество заслуживало того, чтобы унаследовать Галактику. Ни одна другая раса не сочетала в себе такие достоинства с таким интеллектом.

Признаюсь, думая о подобном, я почти представил, как Анника смеется над моей наивностью. Даже Василла улыбнулась бы, узнай она об этих мыслях, что снова напомнило мне о том, как мало у меня информации о тех, кто подарил мне жизнь.

Мы смотрели, как по оба берега Стикса разворачивается величайшая баталия всей войны. Отсюда она казалась черным пятном, которое с каждой минутой разрасталось все больше и больше от губительного эпицентра. Из-за высоты и дыма, поднимающегося с поля боя, подробности сражения оставались от нас скрытыми.

В тишине мостика раздавались потрескивающие вокс-разговоры с поверхности. Мы держали каналы связи открытыми только для трех душ: ярла Гримнара, который сражался на реке. Еще для Анники, чье измученное дыхание тонуло в громком рявканье болтера. И наконец, для капитана Таремара, который поочередно обращался к отделениям, тем из нашего братства, которые готовились нанести последний удар.

— Доложить состояние, Кастиан, — проскрежетал его голос через громкоговорители.

Галео кивнул Думенидону, чтобы тот ответил вместо него.

— Ждем последних благословений телепортационной платформы. Еще пару минут, капитан Третьего.

— Вас понял, — голос Таремара с треском стих, вернув голос ярла Гримнара, орущего что-то своим братьям, и Анники, ругающейся самой отборной фенрисийской бранью, которую мне приходилось слышать.

+ Тебе смешно, Гиперион? +

Я повернулся к Галео, не в силах сдержать улыбку.

— Мне показалось удивительно приятным, что последний услышанный мною голос будет принадлежать инквизитору Ярлсдоттир, ставящей под вопрос отцовство врагов. Никогда не думал, что погибну вот так.

Губы Галео не шевельнулись, но я заметил, как в его глазах сверкнули искорки веселья.

+ Мгновению явно не хватает должной торжественности. +

Даже Думенидон хмыкнул, что при определенных обстоятельствах можно было счесть за смех.

Мы были закованы в тактическую терминаторскую броню, что значительно добавляло нам веса и размеров. Кастиан редко шел в бой в самом драгоценном наследственном облачении, и я уже стал скучать по той уверенности, которую придавал мне генератор варп-прыжка, установленный на ранце силовых доспехов. Терминаторская броня питалась от внутреннего источника — одна из причин, по которой она была в разы надежнее, чем наши обычные доспехи, — но я бы с радостью променял дополнительную защиту на привычность и свободу движений.

Я чувствовал себя медленным, неуклюжим, несмотря на громадную силу, которая гудела в фибросвязках механических мышц, увивающих мое тело. Когда капитан Таремар приказал облачиться в броню, даже Галео сначала возражал.

+ Мои братья и я предпочли бы идти в этот бой в обычных доспехах, капитан. +

Таремар остался непреклонным.

— Мы направляемся в пасть ада, Галео. Каждая секунда, что мы остаемся в живых, дарует нам шанс изгнать это существо. Надень свою лучшую броню, юстикар Восьмого. Это приказ.

Нам пришлось подчиниться.

Уже на мостике я надел шлем, застегнув его со щелчком и шипением сжатого воздуха.

В эту же секунду двери стратегиума с грохотом отворились. В дверях стоял Аксиум, по обе стороны его величественной серебряной фигуры выстроились техножрецы в мантиях.

— Время пришло.

Лязг оборудования заглушал все остальные звуки. Вокруг наших ботинок уже клубился туман, пока мы шли к телепортационной платформе.