Конечно, он будет скучать. Но все это ради ее же блага. Для него общественное положение никогда не имело большого значения. А она заслуживает достойной жизни, замужества за уважаемым человеком, а не за таким, как он, «перекати-поле», спокойной жизни в собственном доме со своими детьми и прочими атрибутами, присущими этой жизни, включая и регулярное посещение церкви. А он не имел ни малейшего представления обо всем этом. Он никогда не принадлежал к числу уважаемых персон в каком-либо городе и никогда не станет таковым. Более того, ему и не хотелось этого. Он никогда не сможет ходить в церковь. У него никогда не будет собственного дома

Ему не хотелось иметь детей.

Но он желал обладать Джесси. В этом он не сомневался. Хотел обладать ею полностью и безгранично и стремился к этому всем своим существом. Но что еще хуже, он нуждался в ней. Он не мог понять, как случилось, что он, никогда и ни от кого не зависевший, теперь не может и дня прожить без этой женщины-ребенка.

Выругавшись, он встал. Он никогда не будет достоин ее. Да, такой, какой есть, он вообще никого не достоин. Но Джесси заслуживает лучшей участи, и он сделает все, чтобы убедиться, что она получит ее. Чем скорее, тем лучше.

Когда он вернулся, она сидела на своей постели.

— Поехали, — коротко бросил он. — Нам сегодня предстоит проделать большой путь.

— А как же завтрак?

—Поедим в пути. Не спорь со мной, Джесмин.

«Джесмин!» — Он еще никогда не называл ее так. Раздосадованная его гневом, она свернула постель в плотный валик. Затем причесалась, надела мокасины, оседлала лошадь и привязала скатку постели позади седла, не проронив ни единого слова. Высоко подняв голову и вздернув подбородок, отыскала в седельном вьюке кусочек вяленого мяса и взобралась в седло. Спустя мгновение они двинулись на север.

Джесси наблюдала за Кридом, недоумевая, что произошло. С тех пор, как она пофлиртовала с ним у реки, он будто старался не замечать ее. Сначала она подумала, что Крид разозлился, но он выглядел не злым, а просто погруженным в себя. Лицо его казалось высеченным из камня — тяжелым и невыразительным. Разговаривал он только по необходимости, Настаивал на непрерывном движении, а когда вечером они расседлывали лошадей и ужинали, тотчас ложился спать притворяясь, что мгновенно засыпает, хотя она знала, что он не спит и способен в любой момент сорваться, как и она.

Взаимное притяжение между ними достигло наивысшего напряжения, готовое, словно молния, испепелить все на своем пути. Стоило ему только взглянуть на нее, как у нее внутри все начинало трепетать. Цвета становились ярче, звуки яснее. Стоило ему только приблизиться к ней, как ее тело тотчас же начинало томиться страстным желанием, хотя ему приходилось ежеминутно совершать над собой героические усилия, чтобы хоть как-нибудь, не дай Бог, не дотронуться до нее.

Он целовал ее, и им обоим это нравилось. Но ей хотелось большего. Больше поцелуев, больше всего остального.

Он сказал ей, что в Рок-спрингз они прибудут на следующий день, после чего пересядут на поезд до Сан-Франциско. Но Джесси почти утратила всякий интерес к поискам Розы. Деньги тоже больше не интересовали ее. Все казалось ей бессмысленным, за исключением Крида и той стены, которую он воздвиг между ними. Она не спускала глаз с его профиля, мысленно касаясь пальцами его волос, твердых линий лица, задерживаясь на чувственных губах.

«Сегодня, — подумала она, — сегодня вечером я выясню, в чем дело. Чего бы это мне не стоило, но я докопаюсь до истины».

Она на что-то решилась, это «что-то» витало в воздухе так же, как запах приближающегося дождя, готового пролиться на исходе ночи.

Весь день Крид ощущал взгляды, которые она украдкой бросала на него. Даже сейчас, когда она принялась готовить для себя постель возле костра, он чувствовал, что она подглядывает за ним.