— В таком случае доверяю вашему вкусу.

— Отлично! — Поль кивнул подошедшему официанту и заговорил с ним по-французски: — Привет, Филипп! Как дела?

— Спасибо, месье Вальдонне, хорошо. — Он кивнул Улле. — Что желаете?

— Что-нибудь местное для моей гостьи. Это ее первый опыт.

— Тогда… — Филипп произнес два непонятных слова, соединил большой и указательный пальцы и с жаром поцеловал их. — Высший класс!

— Он рекомендует осьминога, пойманного сегодня утром, — перевел Поль. — В собственном черном соку, с картофелем. Справитесь?

— Во всяком случае, постараюсь.

Поль улыбнулся. Он доверял Улле не больше, чем она ему, но эта женщина ему нравится.

— Рад за вас. Похоже, мы все-таки сможем стать друзьями. — Он повернулся к официанту, заказал осьминога, а для начала велел принести салат из баклажанов и графин «пино блан». Когда официант принес вино и разлил его, Поль поднял свой бокал. — Ваше здоровье.

— Спасибо.

— Как вино?

— Замечательное, — сказала она, сделав глоток. — Очень легкое и освежающее.

Поль решил, что настало время для следующего шага.

— Вы меня заинтриговали. Никогда бы не сказал, что вы с Юлией двоюродные сестры. У вас нет ничего общего. Вы хорошо с ней ладите?

— Да, — ответила Улла. — Но только потому, что редко бываем вместе. Пару дней мы еще можем вытерпеть, а потом начинаем грызться. Через неделю мы готовы поотрывать друг другу руки и ноги.

— Почему?

Улла отвела взгляд и сделала глоток вина, пытаясь найти подходящий ответ.

— Мы по-разному… смотрим на жизнь.

— Как именно?

— Ну… вы были женаты на ней и провели все утро со мной. Я думаю, разница очевидна.

— Если говорить о внешности, то у Юлии она более броская.

— Иными словами, она красивее. — Улла пожала плечами. — Что ж, вы правы. Я знала это всю жизнь.

Если так, то ты жестоко ошибалась, подумал он. На первый взгляд Юлия кажется более яркой и красивой, но потом замечаешь, что глаза у нее маленькие, просто искусно подведенные, а нижняя губка обязана своей пухлостью не столько чувственности, сколько капризности. К сорока годам проявится ее подлинная сущность: она станет толстой и сварливой каргой.

А в чертах Уллы есть тонкость, которая с возрастом только усиливается. Одного изящного подбородка и высоких скул достаточно, чтобы обратить на нее внимание. Большие глаза, окаймленные пушистыми ресницами, свидетельствуют о доброте и страстности. А губы так и хочется поцеловать… Полю пришлось отвернуться, чтобы не выдать себя.

Конечно, со временем он ее поцелует, но выдавать свои планы до срока не годится.

— Дело не во внешности, — сказал он, снова наполнив ее бокал. — Она не такая холодная и отчужденная. Менее заторможенная. Мне кажется, вы чем-то подавлены.

Похоже, глоток вина добавил Улле храбрости.

— Потому что мне с вами неловко, — сказала она, посмотрев Полю в глаза.

— Почему?

Она снова мучительно покраснела.

— Неважно.

— Догадываюсь, — сказал он, прекрасно понимая в чем дело. — Не потому ли, что сегодня утром вы подглядывали за мной с балкона?

Улла высокомерно вздернула подбородок.

— Я не подглядывала. Но была бы вам признательна, если бы в следующий раз вы не так вызывающе… выставляли себя напоказ.

— Иными словами, был целомудреннее.