Распластавшись на животе, Конан выглянул из своего убежища, убедился, что снаружи все спокойно, и сказал:

    - Ну-ка, Шеймис, сотвори мне еще кружечку пивца! Что-то жажда замучила.

    Демон, вновь принявший свой нормальный вид, радостно встрепенулся.

    - Сейчас, хозяин! Значит, пиво мое пришлось тебе по вкусу?

    Конан кивнул головой, надеясь, что на его лице не выразилось явного отвращения. Получив кружку, он отхлебнул пару глотков и произнес:

    - Отличное пойло! Наверное, сидя в горшке, ты то и дело прикладывался к пиву да вину, а? Ведь других развлечений там не было?

    - Нет, мой господин, - произнес дух сумерек с глубоким вздохом, развлечений там действительно не имелось... Но мы, демоны, не нуждаемся в вине и пище - во всяком случае, большинство из нас. Так что и в этом удовольствии мне было отказано.

    Они помолчали, затем Конан спросил:

    - Чем же ты занимался в своей темнице? Ведь ты провел в ней столько лет, что впору рехнуться!

    Шеймис огладил тощей лапкой череп, пощупал усы.

    - Духи не могут лишиться разума подобно вам, людям; мы просто развоплощаемся, таем, растворяясь в астрале. Что же до того, чем я занимался, хозяин... - Он снова потер лоб, словно бы вспоминая. - Говоря по правде, я спал. Спал, открывая глаза раз в год или в столетие, не знаю... глядел на стеклянные стены, окружавшие меня сверху, снизу, со всех сторон, и опять засыпал... Клянусь древними богами Ночи и Дня, больше там нечего было делать!

    - И что тебе снилось?

    Крысиная мордочка демона приняла мечтательное выражение.

    - Ах, мой господин! Иногда я превращался в могучего духа, повелителя стихий, одаренного многими умениями... Я парил в воздухе, поднимаясь все выше и выше, к бесконечному астралу, к подножию трона самого светлого Митры... Случалось мне превращаться в странное существо, безмерно огромное и сильное, подпирающее спиной некую тяжесть - столь же безмерную, как и дарованная ему сила... Но я гордился тем, что не уступаю этой ноше ни на волос! Я был гигантом, на чьих плечах покоится мир... - Шеймис задумался, полуприкрыв глаза. - Но больше всего, мой юный хозяин, я любил другие сны, - внезапно произнес он. - Известно ли тебе, что древнее море, из коего ты выловил меня, на севере упирается в подножия гор?

    Конан молча пожал плечами. Киммерийцы не ходили в набеги на крайний север моря Вилайет; кому интересны стылые воды, безлюдная тундра и ледяные пустыни? Те, кто хотел охладить жар среди снегов, могли воевать с ванами или гиперборейцами.

    - Так вот, - продолжал Шеймис, задумчиво подняв глаза к потолку, там серые волны плещут на серые камни, горные вершины подпирают серое небо, там моросит серый дождь или падают с неба мокрые снежные хлопья...

    - Должно быть, препаршивое местечко, - заметил Конан.

    - О, нет, мой господин! Я жил в тех краях и не знаю места лучше... Скалы, море и дождь... неяркий свет... прохлада, тишина, покой... лишь волны шуршат у берега... Ах, как я хотел бы вернуться туда!

    - Так возвращайся, - великодушно предложил киммериец. - Ты свое отработал, - протянув руку к мешку, он позвенел монетами.

    - Увы, хозяин! - на физиономии Шеймиса появилась жалобная гримаса. Я же объяснял, что не могу покинуть тебя! Ни по своей, ни по твоей воле! Пока смерть нас не разлучит!

    - Это чья же смерть? - Конан нахмурился; такие разговоры ему не нравились.