|
А вождь, не моргнув, ради своих идеалов способен спалить человечество в ядерной войне. Мы даже не занимались изобретением какой-нибудь утопии — просто забрали у человечества почти всех вождей, и общество, которое мы пытались создать, возникло само. А по поводу морали, добра, справедливости… эти забавные штуки придумали люди, которые на самом деле стоят у власти. Это, если угодно, инструменты управления человеческими массами, не более… потому что существуют всего две действительно важные вещи, две настоящие добродетели — необходимость и целесообразность. Наша группа руководствовалась только ими. Мы просто не имели права поступать иначе. Прохоров покачал головой, отвернулся к окну, какое-то время молчал, беззвучно шевеля губами, и я видел, как под его закрытыми веками быстро двигаются глазные яблоки. Короткий ступор продолжался недолго — Координатор словно очнулся, кивнул и вытащил из пачки очередную «беломорину». — Я слишком много времени проводил в контакте с Монолитом. Наверное, больше, чем кто-либо другой. Потому я первый почувствовал… да-да, не узнал, как положено нормальному ученому, а именно почувствовал интуитивно, что объект семьдесят четыре не просто слепо выполняет наши мысленные приказы. Он жадно поглощал информацию, считывая ее отовсюду, откуда только можно. Конечно, человеческий разум, в котором хранится колоссальный объем данных, был, наверное, самым предпочтительным источником. И Монолит привлекал людей, распространял странный, если можно так сказать, призыв. А у жителей близлежащих сел, городков начинались необъяснимые припадки, случаи истерий, неврозов, тоски. При этом, и я хорошо это чувствовал, Монолит набирал силу. Потом впервые случилось это… В одной из лабораторий, непосредственно примыкавших к центральному отсеку с объектом, произошел несчастный случай… да, исследования продолжались, я по-прежнему координировал работу научных групп, но на этот раз уже, хм, не по правительственному заданию. В общем, сорвалась центрифуга, и под удар попала лаборантка, невеста одного из наших ученых. Попала очень неудачно — девушка скончалась на месте. Бедняга убивался страшно… и Арбатов, добрая душа, решил во время очередного сеанса немного подкорректировать муки несостоявшегося мужа. Результат… результат был совершенно неожиданным. Монолит соединился не с оператором, а непосредственно с тем молодым ученым. Лабораторию тряхнуло так, что на двух уровнях со стен слетел кафель и рухнули перекрытия шестнадцатого отсека, благо там в это время не оказалось людей. Больше всего досталось той злосчастной лаборатории… остатки центрифуги бесследно исчезли, между полом и потолком несколько минут били самые натуральные молнии, спалившие к чертям всю проводку и приборы, а под конец представления в том углу, где был стол, образовалась область, в которой сила тяжести превышала нормальную более чем в три раза. Лабораторный отсек опечатали. Никто из нас не понимал, почему это произошло. А я должен был понять… обязан был. Ведь погибшая просто пришла домой, живая, здоровая, в том самом лабораторном халате, в котором погибла, и притом она даже не помнила момент смерти. Монолит, похоже, разорвал причинно-следственные связи, отменив слово «невозможно». И такое вторжение не прошло бесследно… думается мне, объект семьдесят четыре вмешался в саму ткань бытия, перекроив ее согласно сильному человеческому желанию. Помните, я говорил вам о лабораторных макаках, вслепую тыкающих клавиши механизма, выдающего бананы или удары тока? Так вот, друзья мои, этот механизм оказался машиной чрезвычайно, непостижимо громадной мощи и сложности, чего мы, лабораторные макаки, не понимали, наугад тыкая кнопки в поисках новых бананов. |
