|
И точно так же, наугад, случайно могли нажать и на такой рычаг, который без труда распылил на элементарные частицы не только любопытных обезьян, но и весь обезьянник в придачу. И прежде чем мы поняли, что же на самом деле натворили, Монолит успел выполнить множество желаний даже случайных людей, оказавшихся поблизости от объекта. Страничка книги, грань нашей реальности начала изнашиваться вблизи Монолита — он рвал и перекраивал законы Вселенной в угоду тех людских желаний, которые можно назвать заветными. И наверное, человечество до сих пор существует потому лишь, что желания отдельных его представителей, к счастью, не были глобальными, хотя даже их хватило, чтоб исковеркать кусочек того мира, который вы называете Зоной. — Но Доктор полагал, что Зона — иммунная реакция планеты на заражение, мне приходилось читать его записи… — Я вспомнил вырезки из дневников, переданные мне Болотником перед смертью. — Версия Доктора, как мне кажется, не противоречит моей… впрочем, мы до сих пор спорим об этом. Я ведь не сказал, что мои выводы точны, верно? Теория без достаточного количества доказательств обречена оставаться неполноценной… но других версий у меня просто нет. Пока нет. — Прохоров поправил очки, блеснули его странные, неживые глаза. — Впрочем, Док заказал у Монолита именно знания. Мне жаль, что такой блестящий ученый до момента перехода проработал в бестолковых проектах. Я бы хотел включить его в команду, и, возможно, с его участием «О- сознание» не допустило бы возникновения Зоны. — Почему бы вам… не пожелать, чтоб Зона исчезла? — тихо спросила Хип. — Да. Можно было. Зона исчезла бы, конечно… но взамен нее тут же появилась другая, раз в десять больше нынешней, и это в лучшем случае. Любое вмешательство в законы Вселенной повлечет за собой непредсказуемые последствия. В общем, наши эксперименты привели к тому, что произошла авария на ЧАЭС, так как начали возникать и распространяться аномалии, в том числе и на станции, снабжавшей нашу лабораторию энергией. Мне пришлось принять меры… и я ликвидировал своих бывших коллег. Нет, они оставались живыми — к тому времени операторы могли существовать в капсулах довольно долгое время, системы жизнеобеспечения работали почти безотказно, а на случай поломок я оставил часть технического персонала. Я оставил им навыки, знания, жизнь… но я вычистил их личности, превратив в роботов, зомби, не имеющих собственных желаний. У меня не оставалось выбора. Быть уверенным в том, что все они, мои бывшие коллеги, друзья, никогда не обратятся к Монолиту с какой-нибудь катастрофической просьбой, пусть даже и из самых лучших побуждений, я себе позволить не мог. Немного позже, в две тысячи шестом году, один из них, Арбатов, на несколько секунд вышел из-под контроля, и сразу случился первый Выброс. Представьте себе — оператор лишь на долю секунды пришел в сознание — и какие последствия… что было бы, если б из-под моего контроля вышли все операторы «О-сознания», уже не имеющие личности, но способные действовать самостоятельно? В схватке с Арбатовым я… скажем так, серьезно пострадал. После чего мне пришлось, уже в ином качестве, создать группировку «Монолит», чтобы не допустить проникновения сталкеров к объекту. Но… увы, кристалл сам нашел путь к сталкерам — Монолит был голоден, ему нужны были знания, нужна энергия, нужны контакты с новыми людьми. Я не знаю как, но он попросту переместился в Саркофаг через год после первого Выброса — вы ведь помните ту самую, Третью катастрофу две тысячи седьмого года, верно? На остатках ядерного топлива и в прямой досягаемости любого отчаянного бродяги кристалл обрел некоторую независимость от моего управления. |
