Принципиальное решение было принято. Было решено собрать небольшую группу, в том числе из заражённых, которые до сих пор не мутировали. Группу должен был возглавить Кондор.

Если Главное здание МГУ было захвачено заражёнными, а у генерала имелись причины это предполагать, то они, скорее всего, не станут сразу стрелять в товарищей по несчастью, которые пришли с миром и принесли щедрые дары. Щедрыми дарами могли быть самые простые, но остро необходимые медикаменты или редкое вооружение.

Было решено отправить группу к МГУ на вертолёте. Это, конечно, был большой риск, но за всё время Кондор всё ещё не мутировал, не мутирует, может статься, и за пятнадцать минут полёта и пару часов переговоров. Отправлять группу по земле было слишком рискованно, это могло обернуться непоправимыми потерями для бункера. «Крокодил» был личной птичкой Соболева, он установил на него тяжёлое вооружение и прикрепил к ЦКБ, поскольку генерал был доверенным лицом президента, возражать ему никто не решился, никто не стал поднимать шума из-за стремительно устаревающего вертолёта. Минобороны куда больше интересовала его новая модификация «Ми-35», которая большими партиями поставлялась на экспорт.

Элькин полностью отдал ему командование периметром, ответственным за охрану бункера стал Бегемот. Поэтому вертолётом Соболев мог распоряжаться как хотел. Горючего пока было в достатке, так что полёт до МГУ и обратно вполне можно было себе позволить. Элькина и компанию не особо волновало, что происходит на поверхности, поэтому можно было не соблюдать усиленной конспирации.

Бегемот не видел дальше собственного носа и решал текущие задачи, в бункере действительно был смысл от него таиться. Поэтому встреча происходила в скрытом от посторонних глаз секторе УЛЬТРА.

К моменту встречи проблему размещения тех, кому не хватило места в бункере, удалось решить. К сожалению, из-за боевых потерь людей просто стало меньше. Для тех, кто остался в живых, удалось расчистить несколько отсеков в секторе УЛЬТРА, поставить кровати, организовать хотя бы спальные места. Но люди всё равно находились в ужасающих условиях – всё могло закончиться бунтом, а русский бунт, как известно, бессмысленен и беспощаден, поэтому сметут всех, не разбирая, кто прав, а кто виноват.

Бунт Соболеву не нужен был, поэтому и была затеяна намечавшаяся Большая Игра. От успеха Кондора сейчас зависело очень многое.

А решения у Элькина были, мягко говоря, непопулярные. Были резко сокращены продуктовые нормативы, в то время как рестораны Премиум-сектора и не думали об экономии. Были также рестораны и в ВИП-секторе, но их задачей скорее была доставка обедов прямо в апартаменты. ВИП-сектор не был построен для большого количества людей, а только для узкого круга приближённых Элькина, поэтому присутствие посторонних лиц там не приветствовалось – хватало одного просторного обеденного зала.

ВИП-сектор, несмотря на свои огромные площади, не требовал много обслуживающего персонала. Это была приватная территория для узкого круга избранных. Поскольку шеф вечерами регулярно бывал у Элькина, сам Максим также постоянно бывал в ВИП-секторе. Там тоже и не думали на чём-либо экономить. Жёсткая экономия проводилась в жилом секторе, где обитал технический персонал бункера, посольские и военные – вот на них экономили вовсю.

За прошедшее время Максим очень сдружился с Вороном и его напарником Лешим. Леший, несмотря на внешнюю угрюмость, оказался нормальным мужиком. Видом своим он напоминал Поддубного, родом был из Белоруссии, из-под Минска, позже, после развала Союза, переехал в Россию. Он был потомственным военным, его дед и прадед были запорожскими казаками, отец служил в ВДВ, да и сам Леший избрал удел десантника. После тяжёлого ранения по время грузино-осетинского конфликта его отправили в отставку, проще говоря, списали. Но Леший и на гражданке нашел себе место: он устроился в частное охранное предприятие «Славянский Щит», куда и перетянул своего боевого товарища Ворона.