- Я должен был попытаться,- оправдывался Ля Кониус.

"Мне нужно тебя обследовать",- сказал Одиночка.

- Валяй, но вряд ли ты найдешь какие-нибудь изменения.

"А изменения таки есть",- после долгой паузы изрек Одиночка.

- Какие? - оживился Ля Кониус.

"Те же, что у Сесиль и Стеллы. В волновой структуре мозга".

- Но я ничего не могу! - взвыл Ля Кониус.

"Пока еще рано говорить,- остановил его Одиночка.-Будь осторожен!" Охваченный горьким разочарованием Ля Кониус возвратился на корабль, поплелся в свою каюту и кинулся на кровать. Почему же Сесиль изменилась? Почему она должна быть лучше всех?

Он угрюмо смотрел на зельбелльскую металлическую картину, висевшую на стене. Это был подарок Джона - одна из его работ, которую Ля Кониус очень любил и ценил. Но сейчас изображение на ней двигалось!

Он резко сел. Сначала ему пришло в голову, что это могло быть шуткой кого-нибудь из старых землян или Сесиль, но он не ощущал их присутствия. А может быть, ему показалось? Он еще раз откинулся на спинку кровати и посмотрел на картину. Изображение двигалось! Он видел что-то непонятное, что воздействовало на незнакомый ему самому уровень его сознания.

Ля Кониус встал, подошел к картине и вскрикнул от радости, потому что характер движения оказался ему очень хорошо знаком, хотя видел он это только в лабораторных условиях и знал в теории. То, что происходило перед его глазами оказалось структурой взаимодействующих молекул металла, которые под влиянием температуры его тела и электрического света увеличили скорость своего движения.

Ля Кониус ликовал! Он смотрел на металлическую картину и наслаждался танцем молекул. Он приобрел дар, и этот дар был вовсе не так уж плох. Действительно, думал он, его новая способность не помешает, а скорее наоборот, поможет в его фамильном увлечении металлургией. Он может видеть структуру металла на молекулярном уровне! Одно это позволит ему стать величайшим металлургом в истории человечества!

Однако, своим новым талантом он тешился недолго.

Ему не терпелось знать пределы своих возможностей, и он сразу же обнаружил, что напрягая свое сознание, он мог видеть неистовое кружение элементарных частиц.

Поколебавшись немного, он попытался манипулировать отдельными атомами и молекулами. Нет, он не хотел делать глупостей, например, расщеплять атомы и, таким образом, высвобождать опасную своенравную энергию - с ядерной физикой он был знаком. Ля Кониус сосредоточил свое внимание на одном атоме и попробовал осторожно прощупать его сознанием. Позже он постарается все-таки разобрать его на составные части.

Для другого эксперимента он выбрал дюралюминиевую стену каюты и сосредоточил силу мысли в одной ее точке. Тотчас в переборке рядом с картиной Джона образовалось аккуратное круглое отверстие, затем то же произошло с изоляционным слоем, со слоем радиационной защиты и с наружной обшивкой. Последовал взрыв декомпрессии.

Он умер. Он знал это. Отверстие получилось слишком большим, чтобы его могла ликвидировать автоматическая система защиты. Сработал сигнал тревоги. Ля Кониус слышал хлопанье металлических дверей: система защиты поспешила изолировать его каюту от остальных помещений корабля. Воздух, прихватив с собой мелкие предметы, с шумом устремился в космическую пустоту. В каюту ворвался вакуум. Ля Кониус был удивительно спокоен. Время остановилось. А чем черт не шутит, подумал он и нарисовал в уме процесс восстановления металла. И, о чудо, отверстие затянулось, оставив всего лишь небольшое повреждение на деревянной панели перегородки. Аварийные насосы уже гнали воздух, и через минуту давление его в каюте достигло ксантосского стандарта.

Ля Кониус откинул голову назад и разразился хохотом.