— Зачем ты говоришь мне об этом? — прошептал я. Мое второе «я» молчало, а меня словно ударили по голове пыльным мешком, слова Эриксона доносились до меня, словно из-за стены: глухо и еле слышно. Я сел обратно в кресло, пытаясь побороть головокружение. Да что со мной?

— В каждой легенде есть сокровенный смысл, герцог, — он усмехнулся, но его взгляд оставался серьезен. — Последние события немного настораживают не только меня, Совет, но и каждого жителя Аувесвайна. Храм Доргона разрушен, — я удивленно посмотрел на него. — Это Гарнизон, — пояснил он в ответ на мой недоумевающий взгляд. — Это не под силу сделать обычному человеку, но бьющие с небес молнии многое расставляют по своим местам. Меч Веруна пропал, буквально испарился из его священной обители. Пропал Кодекс, охраняемый сотнями лет, причем охраняемый именно теми, кто получил свое оружие из рук Тьмы, хоть половина Теней и забыла об этом, но, как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности. И все это свершилось именно в тот момент, когда, буквально из-под земли выскочил никому неизвестный мальчишка, который по праву крови должен стать членом Совета и принять главенство над герцогством Сомерсет. Мальчишка, которого все знали как забитого, боящегося даже собственной тени и который за пару месяцев кардинально, как по волшебству изменился: стал дерзким, наглым, знающим цену себе и своим людям. Который умудрился заручиться поддержкой Лорена и его друзей, которые по праву считаются лучшими бойцами, когда-либо выпустившимися из Академии. Своими, довольно странными поступками вы подули на замок из песка, который рушится, теряя с каждой секундой все больше и больше крупиц. Эти метаморфозы, произошедшие в вас, приводят в недоумение не только меня. А то, что не понятно и необъяснимо, и несет только разрушение устоявшимся нормам, законам и правилам — опасно, как бешеный зверь, на которого ведется охота, и которого будут уничтожать без малейших проявлений жалости.

— Я так понимаю, вы мне угрожаете, — я прищурился и наклонился немного вперед.

— Я вас предупреждаю. — Он покачал головой. — Я пытался помочь Лорену, не привлекая внимания, почему вы думаете, что этим разговором я хочу навредить вам?

— Я не знаю, о чем мне следует думать, вы, Магистр, говорите загадками, не отвечая толком на поставленный самому себе вопрос.

— Это вопрос скорее морали. Не все люди, населяющие Дариар, готовы смириться с возможными переменами, которых уже не остановить. Поймите, Кеннет, дело не в вас, и не во мне, и не в Лорене, и даже не в Совете. Все дело в двух братьях, которые никак не могут поделить такую замечательную игрушку, какой является наш мир. Но вы должны запомнить, Кеннет, что всегда на человека, несущего Свет, найдется тот, кто несет в себе Тьму. Это всего лишь вопрос равновесия. Все-таки ни Верун, ни Доргон не хотят гибели Дариара, и чем бы все это не кончилось, они никогда не переступят определенную черту, но вот в остальном… Что вы знаете о дворецком покойного пэра Люмоуса? — Эриксон сложил ладони вместе и поднес их к губам.

— Кроме того, что этот ублюдок каким-то образом умудрился не сдохнуть? — резко ответил я вопросом на вопрос, но потом решил все же пояснить. — Ровным счетом ничего, — в голове раздался звон, и головокружение резко отступило, а из ушей словно вытащили вату, вернув мне слух.

— То-то и оно, что про него ничего не известно, — вздохнул Эриксон. — Я ненавижу ничего не знать, а в последнее время вокруг происходит все больше странностей, которые никак не собираются воедино.

— Он просто мог выжить, — пожал я плечами. — Когда я его ударил кинжалом, я не стремился убивать, всего лишь задержать.