— Мог. Но я не верю в совпадения, в которых кто-то может выжить после удара ритуальным кинжалом из чистого аманита.

Я удивленно на него смотрел. То есть этот аминит не просто обычный минерал, типа угля и золота, который добывают на рудниках? Поймав себя на мысли о своем не знании даже элементарных вещей, мне хотелось завыть. Ну как можно на что-то рассчитывать такому необразованному увальню? Хорошо еще, что добрые люди читать и писать научили, а то бы совсем тошно было. И самое главное, именно сейчас я не могу остановиться, чтобы элементарно сесть рядом с теми, кто хоть немного понимает в устройстве этого мира и попытаться эти знания у них перенять. Потому что остановиться сейчас, когда на меня объявлена полноценная охота, вот это верх идиотизма. Просто нужно сейчас запомнить, что необходимо по возможности не показывать, глубину своих познаний посторонним людям.

— Я бы хотел кое-что уточнить, — я пристально посмотрел прямо в черные глаза, пытаясь понять, можно ли у него что-то спрашивать или все же нет, и здесь и сейчас Магистр Райс преследует какую-то свою цель.

— Спрашивайте, — он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Я постараюсь ответить так полно, как только смогу.

— Что происходит с Ложами? — я задал единственный вопрос, который меня интересовал на выходе из участка, и который я, собственно, и хотел задать Гасти, когда его Магистр нас прервал.

Глава 27

— Что происходит с Ложами? — я задал единственный вопрос, который меня интересовал на выходе из участка, который, собственно, я и хотел задать Гасти.

— А что происходит с Ложами? — Магистр Райс рассмеялся, но как-то неестественно. Внезапно из-за двери кабинета, в котором мы расположились, раздался приглушенный шум: звяканье и крепкая ругань. Эриксон нахмурился и внимательно посмотрел в ту сторону. Шум стих так же внезапно, как и начался, и Магистр немного успокоился, или сделал вид, что успокоился и снова повернулся ко мне, продолжая прерванный разговор. А вот мои дружинники, похоже, не расслаблялись ни на секунду, и их этот странный шум встревожил куда больше, нежели хозяина кабинета. Эриксон на мгновение задумался и почти весело проговорил: — А нет больше никакой основной шестерки Лож. Пройдет еще все лишь одна неделя, максимум две, и саму структуру Лож упразднят законом, принятым кворумом Совета. Этот вопрос они не назвали важным, поэтому им не нужны все тринадцать, чтобы принять решение. После этого все, кто имеет к Ложам сейчас хоть какое-то отношение, превратятся в обычных преступников. Сначала, правда, Совет хотел проникнуть во все властные структуры каждой из шести Лож, чтобы их контролировать. Но не получилось: Ложа воров не функционирует как следует — все попрятались по норам, в ожидании того, что Иельна прекратит болтаться не пойми где в сомнительной компании, и примет, наконец, власть, как единственный мастер воров четвертой высшей ступени, оставшийся в живых. Всех остальных мастеров четвертой ступени и выше или вырезали буквально за неделю потихоньку, или сожгли вместе с моим дядей в его же собственном доме. Но пока жива Иельна, никто не в праве претендовать на этот своеобразный трон — некому на него претендовать. Так прописано магическим законом, которым прописано и о передаче власти в Ложе Лорена. Но Лорена так и не схватили те, кто в этом был крайне заинтересован, и Две сильнейшие Ложи до сих пор остаются без своих Магистров, которые поставлены во главе этих образований совсем не просто так. Ложи просто не могут существовать без Магистра, но ни убийцы, ни воры найти их не могут — ни для того чтобы привлечь, наконец, к управлению, ни чтобы просто ликвидировать. Поэтому Совет бессилен хоть как-то подчинить их себе, а герцоги не любят проигрывать.