— Заставь.

Лицо Яна окаменело.

— Виктор Валентинович, вы нас обоих хорошо знаете, — мрачно сказал он. — Если я начну его заставлять, то либо привезу мертвым, либо сам не приеду.

— Это твои проблемы, Ян. Он мне нужен живым, ясно?! Вот, — Баскаков пододвинул к себе листок бумаги, быстро написал на нем цифру и протянул его Яну. Тот взглянул на него, слегка улыбнулся, покачал головой и спрятал листок.

— Такая сумма наводит на размышления.

— Вот и поразмышляй по дороге. И не резвитесь там особо, мне и так Ростова хватило!

Ян с видом несправедливо обвиненного пожал плечами и вышел из «приемной». Уже спускаясь по лестнице, он достал листок и еще раз посмотрел на жирно и крупно выписанные цифры, снова улыбнулся и торопливо побежал вниз по ступенькам.

II

Поезд неторопливо вползал в огромный город, и пассажиры суетились, переговаривались, смеялись, ругались, волокли сумки и чемоданы, поглядывая в окна. Весь плацкартный вагон был охвачен кутерьмой прибывания, и только две девушки, сидевшие на нижней полке, тесно придвинувшись друг к другу, не двигались, не суетились — торопиться им было ни к чему, и не было у них ни сумок, ни чемоданов, у одной из девушек не было даже пальто, и она ежилась, предвкушая встречу с холодной екатеринбургской весной, и, поглядывая в окно, изредка едва заметно кивала, узнавая знакомые места и словно здороваясь с ними, тогда как ее соседка с гладко зачесанными медно-рыжими волосами, прижимавшая к груди большой пакет, смотрела на город с восторгом первооткрывателя.

— Я и не думала, Вит, что он такой огромный, — наконец сказала она. — Как бы мне хотелось его посмотреть… У нас будет время?

Вита пожала плечами.

— Не знаю, возможно. А посмотреть есть на что — здесь очень много красивых мест. Мне тогда в Историческом сквере нравилось… и на Городском пруду или на Верх-Исетском, особенно ночью… Исеть не такая, как Волга, — она засунула ладони в рукава свитера и сгорбилась. — Она совсем другая… Ну, и, конечно, много красивых зданий — и двухвековой давности, и современных. Конечно, наверное, многое изменилось — я с девяносто девятого так здесь и не была. Если повезет, задержимся здесь надолго, здесь нас не найдут, не должны найти. Никто не знает, куда на самом деле отец отправил твою Светку Матейко, и уж тем более никто не может знать про Карину.

— Мы сразу же к ней пойдем, не к Светке?

— Я не уверена, стоит ли нам вообще ходить к Светке. Разве что посмотреть, на что она теперь похожа, и узнать, не получала ли она писем. Надеюсь, наши предупреждения дошли до ее мотылькового сознания.

— У Светки наверняка есть деньги, и она-то уж мне точно не откажет, — задумчиво произнесла Наташа, и Вита покосилась на нее насмешливо.

— Ах, ну да, как же истинный жрец откажет своему богу.

— Прекрати! — Наташа сердито-смущенно покраснела. — Все равно ведь она запасной вариант. А ты уверена, что эта Карина ссудит тебе денег?

— Нет, не уверена. Но надеюсь. Мы часто переписывались, и она не раз звала меня приехать. Кроме того, она может себе это позволить.

— Ты на нее работала?

— Не на нее. Против нее, — мрачно сказала Вита, глядя в окно. — Она была моим заданием, как и многие.

— Я не понимаю, — Наташа удивленно посмотрела на нее. — Если ты работала против нее, как же ты теперь можешь…

— Мужу Карины принадлежал центр развлечений «Яшма», здоровенный комплекс — дискотеки, бары, ресторан, казино… ну, понимаешь, да? Дела шли очень хорошо, все было в порядке — в местном порядке, опять же, понимаешь? А потом появился левый серьезный дядя, возжелавший «Яшму» перекупить.