— Ч-ч-ч, мне работа ваша поровну, мне важно, что у твоей девки в голове. Либо ты сваливаешь, а мала мне остается, либо все здесь ляжем, — предложил Ян все с тем же диковатым весельем в голосе. — Вот так и договоримся. Ну, давай, чего тут думать?! Два умных мужика всегда добазарятся, давай, ты жить хочешь, я хочу!.. Ну?!

Ее пальцы наконец-то легли на пирамидку правильно, и Вита нажала на уступы, одновременно зашедшись в кашле, чтобы Ян, не дай бог, не услышал щелчок. У нее не было какого-то конкретного плана, ей просто хотелось хоть что-нибудь сделать. Эти двое говорили так, словно ее здесь и не было, и Вита решила, что хуже она уже вряд ли себе сделает. Из пирамидки выскочило лезвие, и в тот же момент Схимник холодно сказал:

— Нет, так не пойдет! Если…

В эту секунду Вита, сжав зубы, вскинула руку и со всех оставшихся сил полоснула Яна по запястью той руки, которая вжимала нож в ее горло. Лезвие вонзилось в запястье на всю глубину, скрежетнув по кости, и Ян взвыл — не столько от боли, сколько от бешенства и неожиданности удара. Его пальцы на мгновение ослабли, и Вита, тут же выронив кольцо, вцепилась в запястье, отводя нож от своей шеи и в то же время падая вниз, задрав подбородок и повернув голову в сторону. Тотчас же из темноты оглушительно грохнуло. Ян всхлипнул, его вторая рука сжалась, удерживая Виту, нож резко дернулся обратно, чтобы в последнем усилии все же перерезать ей горло, но тут ее схватили другие, более сильные пальцы, отдернули, и в следующее мгновение Вита, уже свободная, упала на колени, судорожно зажимая ладонью шею, по которой текла кровь. Рядом что-то тяжело рухнуло, и она вскрикнула, отдернувшись и чуть не повалившись на живот куда-то в темноту. И когда из этой темноты возникла вдруг ладонь, прижавшаяся к ее шее, она вскрикнула снова.

— Тихо, — щелкнула зажигалка, и Вита зажмурилась, ослепленная яркой вспышкой. — Убери руки, убери. Ну, ерунда, царапина, сейчас уже подсохнет. Посиди чуть-чуть, хорошо? Посиди, я сейчас…

— Ян… — прошептала она, захлебываясь сухими рыданиями.

— Сдох Ян. Побудь тут… а то я наскоро все делал.

На этот раз Вита услышала быстрые шаги и, тяжело вздохнув, повалилась на бок, прямо на грязный пол, по-прежнему прижимая ладонь к шее — теперь уже к тому месту, где Ян прокусил кожу — там все горело огнем, словно у Слещицкого была ядовитая слюна. В голове у нее мутилось, и она все еще не могла окончательно осознать, что жива, кошмар закончился, Ян мертв. Слово Схимника «наскоро» не нужно было домысливать — он пошел добивать тех, кто там, снаружи, мог остаться в живых, и по этому поводу она не испытывала ничего, кроме мрачного удовлетворения. Правильно, так и надо, всех под корень, всех! Вита жалела только об одном — что у нее нет с собой зажигалки — убедиться, что Ян действительно мертв, казалось, из темноты вот-вот протянется рука и схватит ее. Закашлявшись, она начала кое-как отползать в сторону, одновременно шаря по полу в поисках перстня, но тут в темноте, возле входа, метнулся луч света и поплыл, быстро приближаясь, и Вита замерла, беззвучно ловя губами воздух. Схимник подошел к ней и опустился рядом, положив фонарик Кабана на пол, так что луч уткнулся в грязную стену. В полумраке его лицо было белым, напряженным, и глаза казались черными дырами. Пальцы и щеку пятнала чужая кровь.

— Ну?.. — негромко и невыразительно сказал он, протягивая к Вите левую руку — в правой был пистолет. Вита приподнялась, держась за эту руку, а потом вдруг резко дернулась вперед и обхватила Схимника за шею, вцепившись в нее мертвой хваткой, дрожа и стуча зубами.