Наташа выписалась раньше срока, который врачи сочли разумным, — ей не терпелось покинуть больницу, действовавшую на нее угнетающе. После нее улица казалась необычайно привлекательной и просторной, и людей здесь было намного больше. Наташа старательно отворачивалась от них. Заставляла себя вернуться домой. Называла себя малодушной тварью — ведь возможно Вита тяжело больна и нуждается в ее помощи. Но к чему себя обманывать. Вита уехала. Потому за день до своего телефонного звонка и принесла Наташе чистую одежду — чтобы потом та без помех могла вернуться домой самостоятельно.

Но все оказалось хуже. Все оказалось значительно хуже.

Схимник отвернулся от двери и посмотрел на нее. Полуголый, небритый, растрепанный, с диким воспаленным взглядом, с испачканными в крови руками он был страшен — куда как страшнее, чем тогда в Крыму, при мертвенном свете фар — добродушное, ленивое, в чем-то нереальное, даже какое-то сонное зло. Сейчас же он утратил ореол некой потусторонности и был просто человеком — сильным, безжалостным, смертельно опасным.

«Он убил ее, — глухо стукнуло в голове у Наташи. — Пытал, чтобы узнать, где я, а потом убил». Все — и картины, и собственная жизнь стали вдруг чужими, безразличными, и она начала бессильно оползать по стене, вывернув ладони, но Схимник протянул руку, поймал ее и грубо толкнул вперед.

— Пошли, быстро!

Наташа подчинилась, но, перешагнув через порог комнаты, застыла, ошеломленная царившим в ней разгромом. На фоне этого разгрома она не сразу заметила Виту, и только когда привязанное к батарее существо издало болезненное бормотание и звякнуло наручниками о батарею, Наташа повернула голову, и ее глаза расширились от ужаса.

— Витка!

Уронив сумку, она кинулась к подруге, но Схимник перехватил ее на полпути и дернул назад, тускло сказав:

— Не подходи к ней. Это может быть опасно.

— Что с ней?! Что ты с ней сделал?!!

Не ответив, Схимник подошел к окну, опустился рядом с Витой и положил ладонь ей на щеку, и Наташа с удивлением увидела, как та потянулась к этой ладони, задрожав от какого-то странного нетерпения.

— Ты видишь, она пришла. Сейчас все кончится, слышишь? — он повернул к ней напряженное усталое лицо. — У тебя здесь все, что нужно для работы, или требуется что-то еще?

— Работы? — тупо переспросила Наташа, с болью глядя на кривляющееся, извивающееся, окровавленное существо, в которое превратилась Вита. Оно было ей знакомо. Она уже видела его раньше. Конечно. Кошмарное, оскалившееся от боли, безумное создание, мечущееся в инвалидном кресле по тесной кухоньке, отчаянно жаждущее смерти. — Господи! Письмо! У нее было запечатанное письмо! Ты заставил ее прочесть!.. Хотел убедиться?!.. Ты ублюдок!

Она прыгнула на него в тот самый момент, когда он вскочил на ноги, — прыгнула, согнув пальцы, желая разодрать в кровь это широкое равнодушное лицо, вырвать глаза, вцепиться зубами в горло. Чудовище, насмешливое чудовище, разрушившее все, отнявшее у нее последнего дорогого человека. Но ее пальцы схватили лишь воздух — Схимник легко скользнул в сторону, а в следующее мгновение Наташа, подхваченная его сильными руками, отлетела назад и рухнула на разворошенную кровать Виты, взвыв от боли в ушибленном боку. Ее голова дернулась, перед глазами на короткий момент все пьяно закачалось, и где-то глубоко в глазницах настойчиво застучали крохотные молоточки.

— Времени мало! — глухо сказал Схимник, стоя над ней.