Он заговорил голосом тихим и спокойным:

— На моей родной планете умирающему обязательно надо сделать ложе. Это может занять лишь несколько секунд, и оно может представлять собой всего лишь кусок земли, где тот лежит, но это не значит, что наш обычай не следует принимать всерьез. Вы уверены, что достойны такой чести, офицер Войсток?

— Чести? — фыркнул Войсток. — Старик, кем ты себя возомнил?

— Я Артаган Труакс. — Голос превратился в тихий хрип, но не дрогнул. Под закрытыми веками белки глаз стали краснеть, наливаясь алым от внутреннего кровоизлияния. — Я убивал людей в одиннадцати системах. Я многое пережил, я дрался и не давал пощады. И не тебе подобным сломить меня сегодня. Меня и моего сына. Я не попрошу о милосердии.

Войсток покачал головой, его палец напрягся на спусковой скобе бластера:

— Значит, ты...

Договорить он не успел. Раздался резкий хруст позвонков, и голова офицера развернулась на сто восемьдесят градусов.

Артаган Труакс поднял взгляд и увидел, что над мертвым телом охранника стоит забрак, держа того за челюсть и за затылок. Заключенный по имени Джаганнат разжал ладони, и Войсток осел на пол медотсека безжизненной, рыхлой кучей.

— Джаганнат, — сумел выговорить Артаган. Краснокожий заключенный взглянул на него; в его желтых глазах не было и тени сочувствия.

— Есть разговор, — сказал он.

20

РАСКРЫТЫЕ СЕКРЕТЫ

Какое-то время старик глядел на него. Его лицо совершенно побелело, за исключением глаз, налитых кровью. Дышал он хрипло и с трудом. Его сотрясала дрожь. Тем не менее на данный момент он, похоже, все еще пребывал в здравом уме.

— Что ты сделал для Айрема Радика? — спросил Мол. — Почему он не позволяет тебе бежать?

Губы старика шевельнулись, но сорвавшиеся с них слова были слишком тихими, чтобы их услышать. За дверями медотсека снова раздалась бластерная пальба. Наклонившись, Молу удалось разобрать:

— Эоган?..

— Твой сын здесь, — сказал ситх, взглянув на мальчишку, валявшегося без сознания в куче хирургических инструментов. Затем он перевел взгляд на старика, оценив его положение по искалеченной ноге и постоянно растущей под ним луже крови. — Но ты уже вряд ли сможешь за ним присматривать.

Лицо пожилого заключенного напряглось. Похоже, он уже осознал всю отчаянность своего положения.

— Я могу его защитить, — предложил Мол, — если ты расскажешь мне то, что я хочу знать. — Он снова склонился над раненым. — Что ты сделал для Айрема Радика?

Мужчина кивнул и с трудом ответил хриплым шепотом:

— Спас ему жизнь.

— Радику?

Еще один кивок.

— Когда это было?

— Двадцать лет назад. На станции «Лактин». Рядом с Гиджуанской дугой.

— Где он? — спросил Мол. — Где мне его найти? Он сейчас здесь, в «Улье-7»?

Губы Артагана дрожали.

— Он...

Крики охранников снаружи стали громче. Бластерный огонь усилился: металлические плитки, из-за выстрелов откалывавшиеся от внутренней облицовки медотсека, рассекали воздух и врезались в пол вокруг беглых арестантов. Мол понимал, что охрана ворвется сюда с секунды на секунду.

Он развернулся, встал и обнаружил окровавленное лицо старика всего лишь в нескольких сантиметрах от своего. Тот приподнялся и схватил Мола за запястье. Доведенному до полусмерти, лишившемуся ноги человеку каким-то образом удалось собрать все свои силы.

— Где он сейчас? — повторил Мол.

Старик уставился на него. Произносить каждое слово ему позволяла лишь абсолютная решимость.

— Эоган, — проговорил он.