Рывком опустившись вниз, к самому полу, он распластался под скамьей и принялся шарить во тьме, пока онемевшие пальцы не нащупали выпуклость — болт, скреплявший стальные пластины стенной обшивки. Заклепок было несколько, но эта сидела менее плотно. Он ударил по болту локтем, затем еще и еще, пока винт не ослаб настолько, что он сумел выкрутить его.

Прижавшись ртом к образовавшейся дырке, он вдохнул свежий воздух, выдохнул через нос пузыри, затем сделал еще один глубокий вдох, позволяя крови обогатиться кислородом. Результаты не заставили себя ждать. Чернота по краю поля зрения начала отступать. Тем не менее он еще несколько мгновений провел под скамьей, пока не заметил прямо над собой смутное пятно аквалиша.

Мол взлетел сквозь толщу воды, насколько позволяли скованные лодыжки, и, вцепившись в клыки противника, с треском отломал один из них. Аквалиш издал звучный носовой возглас боли и удивления, а Мол нанес ему удар в живот. Баклан сложился пополам, а ситх ударил его головой о стену. Тот вывернулся из рук забрака — из его головы сочилась кровь — и бросился прочь, ловко разрезая толщу воды.

И снова исчез.

Прищурившись, Мол огляделся. Где притаился противник? Оставался ли люк открытым, чтобы Баклан мог вплывать и выплывать, атакуя его, когда вздумается?

Он вновь забрался под скамью, поднес губы к отверстию, собираясь сделать очередной вдох, и ощутил, как во рту оказалось что-то толстое, скользкое и отвратительно живое. Отшатнувшись, Мол выплюнул его и увидел, как мимо лица проплыл тонкий белый червь, неистово извиваясь, его крошечные челюсти шевелились, силясь что-то схватить. Он прищурился и заглянул в дырку. Сквозь нее в камеру начали проникать другие черви, слившись в непрерывный шевелящийся поток.

Мол отвернулся. Существовала ли такая гнусность, которой не овладели в «Улье-7»? Сколько еще...

Бам!

В затылке взорвалось что-то обжигающе-белое, ошеломив и дезориентировав его. Благодаря периферийному зрению он ясно видел, как аквалиш делал круг, чтобы нанести следующий удар. Он без усилий проталкивался сквозь толщу воды, отведя назад сжатую в кулак руку, чтобы ударить в очередной раз. Мол изо всех сил старался удержать мысли. Воздуха взять было больше неоткуда, и он понял, что надо немедленно заканчивать.

«Я скользкая, я жирная! Но смешай меня с кровью, и я проем сталь!»

Он сунул руку под скамью и пальцами соскреб густой налет красновато-коричневой грязи, накопившейся в швах между металлическими пластинами. Взяв его в горсть, Мол помял грязь, чтобы слепить ее в комок, и стал выжидать. У него оставался один-единственный шанс провернуть все как следует. Он знал, что долго ждать не придется.

Противник сделал свой ход. Когда аквалиш бросился на Мола, ситх схватил того за волосы, пучками торчащие по бокам от лица, и сунул горсть токсичной, разъедающей металл плесени в открытую рваную рану на голове, затолкав ее как можно глубже.

Маневр оказался даже более действенным, чем он ожидал. Аквалиш отшатнулся и завопил, схватившись обеими руками за голову, из него потоком пошли пузыри. Рана уже шипела и пузырилась, от нее отрывались ошметки плоти.

Мол схватил противника одной рукой за голову, а другой обхватил шею. Зачерпнув из-под сиденья еще горсть токсичной грязи, Мол размазал ее по кандалам, приковавшим его к скамье. Затем он подтянул к оковам голову аквалиша так, чтобы кровь из его раны, смешавшись с водой, вступила с грязью в реакцию. Получившаяся смесь немедленно принялась разъедать нейлосталь. Ноги забрана сразу освободились.

Он вырвался из кандалов, развернулся под водой и потащил своего пленника к полу камеры, а там держал, прижимая его голову к плиткам и наблюдая, как разлагается стальная обшивка.