Он лежал, прижимая лоб к полу, ожидая ответов, которые и не должны были прийти. Так он провел немало времени, пока в мышцах не собралось напряжение, кулаки не сжались, челюсти не напряглись и все тело не стало жестким. Внутри уже кипела алая ярость. И как всегда, он приветствовал ее, словно глоток чистого воздуха. В моменты, когда все его предало, гнев остался с ним, верный и единственный союзник.

Он поднялся. В груди клокотало, мышцы болели, в висках шумело, в легких поселился низкий хрип.

«Учитель. Я посвятил себя вам».

Люк распахнулся. Мол шагнул в него — за ним его уже поджидали, прямо у порога. Застигнутый врасплох, он едва ли успел осознать, что происходит.

«Что?..»

Огромный красно-черный взрыв вспыхнул перед его глазами — и больше он ничего не знал.

32

ОСЛЕПЛЕННЫЙ

Мол очнулся от слепящего света: ярчайший поток бил прямо в глаза, скрывая под собой все остальное. Он попытался шевельнуться и обнаружил, что не может. Его руки и ноги растянули в разные стороны, подвесив в воздухе над... над чем? Невозможно сказать.

Из какого оружия его подстрелили? Какая-то разновидность парализатора, достаточно мощная, чтобы полностью его вырубить. Сделавший это явно разработал и способ укрыться от камер наблюдения — это могло бы объяснить болезненно-яркий свет, такой мощный, что он сумел скрыть все, что они планируют с ним сделать.

Наконец откуда-то слева он услышал звук: чье-то затрудненное дыхание. Бессвязное бормотание. Хрипы. Ужасающий скрежет расстройства дыхания. Мол еще вслушивался в него, пытаясь разобрать детали окружающего, когда уловил звук приближающихся шагов.

— Где старик? — спросил кто-то.

— В углу, — ответил ему другой, более знакомый голос. — За упаковочным прессом.

— Он сказал что-нибудь по существу?

— Он бредит. — Знакомый голос был тих, но не бесстрастен — в нем слышались нотки чего-то напоминавшего сочувствие. — Потеря ноги вызвала заражение крови. Инфекция уже затронула мозг. — Стоявший рядом с Молом обладатель второго голоса наклонился так близко, что забрак сумел различить его черты. — Привет, Джаганнат.

Мол поднял взгляд на стоящего над ним тви’лека:

— Зеро?

Зеро пристально смотрел на него.

— Ты произвел здесь настоящий фурор, — проговорил он. — Тебе, правда, не следовало убивать Баклана. Господин Радик щедро платил за то, чтобы он не участвовал в поединках.

— Выходит, ты его знаешь.

— Отправив нелваанца взламывать алгоритм, ты совершил первую ошибку. — Теперь на лице тви’лека появился налет озадаченности, словно он не мог понять, что заставило Мола совершить эту роковую для него оплошность. — Ты же понимал, что у этого поступка будут последствия. Серьезные последствия.

Он наклонился и приподнял лежащее у его ног тело, чтобы Мол смог рассмотреть его.

Это оказался Ижмаш. Сломанная челюсть нелваанца болталась в суставах, а рот и глазницы были забиты обломками электронных плат и обрывками проволоки — сообщение для тех, кто найдет тело.

Откуда-то слева раздалось слабое покашливание. Мол задергал головой, пытаясь высвободиться из толстой паутины кабелей, притягивавших его руки и ноги к стенам, которые он не мог разглядеть.

— Это он здесь с тобой? — спросил Мол. — Это Радик?

Зеро проигнорировал его вопрос.

— Охрана и заключенные найдут твой труп рядом с трупом нелваанца. — В голосе тви’лека продолжала звучать легкая озадаченность с примесью сочувствия. — Они поймут, что с вами стряслось. Подобные предупреждения необходимо посылать время от времени. Такова его воля.

Наклонившись ближе, чтобы иметь возможность понизить голос, он проговорил почти извиняющимся тоном:

— Никто не может угрожать господину Радику, Джаганнат.