Его голова со стуком упала на стол.

С гримасой раздражения Мол приподнял лицо Зеро из тарелки, проверил глаза и снова опустил того головой в еду.

Ситх оставил тви’лека лежать и вышел из столовой.

39

ПОЛЗУЧАЯ ТВАРЬ

Смайт бежал.

Когда доносившиеся из дежурного помещения вопли в конце концов затихли и наступила тишина, он поднялся на ноги и понесся по наклонной технической шахте — бежал изо всех сил во тьму, опустив голову. Он не знал, куда бежит и что будет там делать, но прямо сейчас это было не так важно, как увеличить насколько возможно расстояние между собой и преследующими его бандитами.

В висках стучала кровь, легкие горели. Он шмыгнул за угол и привалился к холодной стене, не в силах сделать ни шагу, пока не отдохнет, и глубоко, прерывисто вздохнул. Действие глиттерстима уже окончательно выветрилось, и он чувствовал себя выжатым, неуклюжим, его сотрясала дрожь такая сильная, что едва держался на ногах: колени угрожали предать и подогнуться в любой момент.

«Рассмотрим факты».

Факт 1: он безоружный охранник, застрявший в недрах тюрьмы, полной одержимых убийствами чудовищ, любое из которых с удовольствием воспользуется подвернувшимся шансом прикончить его.

Факт 2: он не может вернуться к Джаббе и попросить о помощи, даже если бы существовал какой-нибудь способ связаться с ним.

Вывод: он ходячий мертвец.

Смайт боролся с почти непреодолимым желанием упасть на пол, завыть, зарыдать. Ничто из этого сейчас ему не поможет. Тихий-тихий голосок внутри его шептал, что, если возможно, он мог бы пробраться в свою комнату и нюхнуть еще чуток глиттерстима, припрятанного среди вещей, — он может помочь прояснить некоторые вещи, — но даже это казалось безнадежным. Отойдя от спайсовой эйфории, молодой охранник в очередной раз убедился, насколько сильна его зависимость. Он не знал, где находится и куда направляется.

Он чувствовал, как растет в нем досада. Жалость к себе облепила его с головой, словно знакомый ветхий плащ. Он не сумел выполнить задание Джаббы и этим подтвердил: все, что он втайне подозревал о себе, правда — трусость, некомпетентность, несоответствие поставленной задаче. Что же тогда, есть ли смысл жить дальше?

Затем в туннеле, в отдалении, что-то шевельнулось.

* * *

Смайт прислушался к шороху. Его издавала чудовищная гора мускулов, огромная скользкая масса, непохожая ни на что, с чем он сталкивался в этих стенах. Он фактически мог слышать липкое пощелкивание ротового придатка.

Волкочервь.

Он слышал россказни о сайроксе — все их слышали. Существо, обитавшее в трубопроводах и туннелях «Улья-7», питавшееся кровью, проливаемой на поединках, растущее и жиреющее на ней. Кое-кто из охранников даже клялся, что видел его, хотя никогда не находилось убедительных доказательств.

И вот — он услышал что-то еще. Не ушами. В мыслях.

Голоса...

«...помогитепомогите...»,

...слова...

«...убьюзарежузадушувсех...»

...возникали у него в мозгу...

«...отпустииасотпустинасЕДА...»

Смайт еще сильнее прижал висок к стене, зачарованный против собственной воли. Ничего подобного он даже представить не мог. Голоса проникли в его сознание — клубок ужаса, сплетенный из слов тысяч различных языков, человеческих и нечеловеческих: все они кричали, молили, ревели о милости, избавлении, мести.

По природе Смайт не был особо сообразительным, но он знал достаточно, чтобы доверять своим ощущениям, даже когда они приходят в противоречие с тем, что, по его мнению, было правдой.