– Но это же не рыцарское звание.

– Он уважаемый всеми член муниципального совета.

– Но ведь это не место в парламенте и не должность мэра. После этой истории у него пропало стремление строить свою карьеру. Нам удалось, задействовав свои связи, скрыть правду от газетчиков. Я приложила к этому все силы ради тебя. И вот какая-то журналистка пытается написать об этом в своей «желтой» газетенке. Задает вопросы о том, почему мы позволили окружающим думать, что наша дочь умерла от наркотиков. А это все…

Что все? Вина бабушки? Что стало причиной смерти Шарлотты, если не передозировка? Что-то, что можно было вылечить? Может, родных все эти годы мучила вина, а не стыд?

Эта неоконченная фраза напомнила Пенелопе ее телефонный разговор с Рэйфом. Скорее всего, он понял, что она хотела ему сказать. Что это он во всем виноват. Но откуда Джули узнала, что Шарлотта умерла не от наркотиков? Этого Пенелопа ему не рассказывала, потому что и сама такого не подозревала.

Какая ужасная путаница! Но вдруг в одно мгновение все отодвинулось на задний план, потому что открылась дверь и вошла медсестра, которая привела их сюда.

– Все закончилось, – сказала она. – Операция прошла очень хорошо. Мистер Коллинз уже пришел в себя. Не хотите повидать его?

Казалось, у Луизы не было сил подняться. Слезы ручьями бежали по ее лицу, на котором застыло странное выражение – такого Пенелопа еще не видела: словно бабушка ждала от нее подтверждения, что не ослышалась. А может, в какой-то мере, это была просьба о прощении?

Пенелопа протянула руку и тихо сказала:

– Идем, мама. Дедушка нас ждет.

В здании ратуши Локсбери шло заседание оргкомитета фестиваля. Здесь присутствовали и Неряха с Мэттом. А в дальнем конце зала Рэйф заметил Патрика Мерфи, который, наверное, пришел выяснить, когда его группе дадут время для репетиции. Рэйфа по-прежнему подмывало заговорить с этим человеком, который вполне может оказаться отцом Пенелопы, но ведь та считала, что Рэйф и так уже причинил достаточно вреда. Лезть в это дело больше не стоило.

Все кончено. Ну, или закончится, когда удастся избавиться от этого странного ощущения, не дающего покоя…

Вроде бы Рэйф не сделал ничего плохого и даже не пытался больше связаться с Пенни после их последнего разговора, так почему же у него такое чувство, словно он все-таки поступает неправильно, совершает какую-то ужасную ошибку?

– Да, и еще… – председатель оргкомитета наклонился к микрофону. – Мы до сих пор не приняли окончательного решения насчет того, куда пойдут средства, собранные на фестивале. Если у кого-то есть предложения, прошу сообщить их комитету сегодня вечером.

Рэйф вскочил на ноги и поднял руку, подавая знак, что ему нужен микрофон, который ему тут же протянули.

– У меня есть предложение.

– А вы кто?

– Рэйф Эдвардс. Моя компания организовывает фейерверк на фестивале.

Головы всех присутствующих тут же повернулись в его сторону.

Председатель кивнул:

– Вы делаете значительный вклад в подготовку этого мероприятия. Спасибо вам.

Неожиданно все захлопали Рэйфу. Он прочистил горло и сказал:

– Мы сегодня все слышали, что комитет хотел бы организовать праздник, на котором можно будет отдохнуть всей семьей. Не рок-фестиваль – тусовку для подростков, а такое мероприятие, которое могло бы проводиться ежегодно, объединяя семьи.

– Да, это так.

– Тогда я предлагаю собранные средства передать детскому приюту «Радуга» здесь, в Локсбери. Город должен им гордиться. Там меняются к лучшему судьбы детей из неблагополучных семей. И если приют поддержать, он сможет принести еще большее благо общине.