– Я следую всем правилам, – ответил Билли. – Как и говорила мне Пенни. Чтобы нравиться людям.

– Пенни – изумительная, – сказал Рэйф. Прозвучавшее в его голосе благоговение застало Пенелопу врасплох. Она замерла. Неужели его чувства к ней стали сильнее? Улыбка заиграла на ее губах, но тут же погасла, едва Рэйф произнес: – Но то, что она сказала, – полная чушь, Билли.

Это было обидно. Не раздумывая, Пенелопа отреагировала:

– Как ты можешь так говорить?

Должно быть, Рэйф все-таки видел, как она вошла, потому что, в отличие от Билли, ни капли не удивился ее присутствию.

– Ты всегда следовала всем правилам, – обратился он к Пенелопе. – И каково это было?

– Прекрасно, – ответила она, всматриваясь в собеседника. Поля его ковбойской шляпы затеняли глаза, и все же Пенелопа чувствовала, что Рэйф так же внимательно смотрит на нее.

– Но иногда ты нарушала кое-какие правила. И каково тебе было тогда?

Что ж, он привел удачный пример. О каких правилах он ведет речь? В голову пришел только единственный случай – когда Пенелопа отправилась за Рэйфом наверх в Локсбери-Холл, думая, что это запрещено. Когда она отдалась этому мужчине.

Она опустила глаза под его испытующим взглядом и произнесла:

– Не так уж и хорошо.

– Ты в этом уверена? – тихо уточнил Рэйф, и в его голосе послышались нотки веселья. Словно он прекрасно знал, как хорошо было тогда Пенелопе.

Билли нажал ногой на педаль, и колотушка ударила в «бочку» ударной установки.

– Ничего не понимаю, – проворчал он. – Сперва вы мне велите соблюдать все правила, а потом начинаете обсуждать то, как вы их нарушаете.

Рэйф, снова обратив все свое внимание на мальчика, подался вперед на тюке сена, уперев руки в колени.

– На свете есть много важных правил, Билли. Но люди будут любить тебя не за их выполнение, а за то, какой ты есть. Тебе просто нужно показать им себя настоящего, а не прятаться за маской идеального человека, следующего всем правилам.

Пенелопа поморщилась и возразила:

– А некоторые пытаются спрятаться за маской крутого парня, которому на все плевать.

Билли, вертя в руках барабанные палочки, заявил:

– Ну да, мне на все наплевать.

– Нет, это не так. – В голосе Рэйфа прозвучала такая нежность, что у Пенелопы перехватило дыхание. – У каждого из нас есть кто-то, к кому мы неравнодушны.

– Да что ты знаешь о моей жизни. – Билли опустил голову, барабанные палочки замерли в его руках.

– Больше, чем ты думаешь. Когда-то я был таким же, как ты, парень. Я казался себе крутым. Мне все было до лампочки. Я нарушал все правила, какие только мог, и постоянно попадал из-за этого в неприятности. И знаешь, почему я так себя вел?

Билли после долгой паузы нехотя спросил:

– Почему?

– Потому что сам не хотел ни к кому привязываться душой и боялся так поступить – ведь это может принести боль.

Судя по наступившей тишине, Билли счел эту мысль заслуживающей внимания, а потом он неожиданно выдал:

– Правда, что завтра вечером мы все отправимся смотреть фейерверк?

Рэйф, похоже, был только рад перемене темы.

– А как же!

– Ты привез нам пригласительные, – сказал ему Билли и, помолчав, добавил: – И барабаны.

– Пригласительные – для всех, а вот барабаны – только для тебя.

– Правда?

– Правда, – улыбнулся Рэйф. – Знаешь, почему я подарил их тебе? – Он понизил голос, словно следующие слова предназначались только для ушей Билли, хотя, скорее всего, понимал, что его слышит и Пенелопа, – ведь в сарае стало тихо.