Он встал и шагнул к Пенелопе, которая гадала, к кому же были обращены эти слова: к мальчику или к ней. Ее сердце пропустило удар, глупо на что-то надеясь.

Билли подозрительно покосился на Пенелопу:

– Тебе и она нравится тоже?

В глазах Рэйфа, по-прежнему затененных полями шляпы, невозможно было ничего прочесть, но Пенелопа услышала все в его голосе:

– О да…

Билли с отвращением произнес:

– Так ты собираешься на ней жениться? И детей завести?

– Гм… Немного рановато думать о чем-то типа этого, приятель. Наверное, сперва лучше спросить, что думает об этом сама Пенни.

Билли тоном обвинителя обратился к ней:

– Он тебе тоже нравится, да?

Пенелопа, глядя в глаза Рэйфу, отозвалась:

– О да…

– Можно я пойду и расскажу всем, что барабаны – только для меня? – вмешался Билли.

– Заодно передай, что завтра на фестивале будет очень здорово, и пообещай Мэгги помочь ей приглядывать во время фейерверка за малышами, чтобы они не испугались.

Билли выпятил тощую грудь:

– Это я могу. – Он положил барабанные палочки на табурет, с которого только что вскочил. – Я тут один из самых старших.

Он направился к выходу, и Рэйф собрался было поцеловать Пенелопу, едва сорванец выйдет за дверь, но Билли вдруг вернулся, взял палочки и пояснил:

– Мне они понадобятся.

Рэйф улыбнулся.

– Потренируйся немного на диванной подушке. Так ты не сведешь никого с ума.

Когда мальчишка наконец покинул сарай, Пенелопа прошептала:

– Кажется, я уже схожу с ума.

– Я тоже. – Рэйф толчком закрыл дверь. – Безумно тебя хочу.

– И я тебя. – Эти слова сорвались с губ Пенелопы вместе со вздохом. – Я люблю тебя, Рэйф.

Он молча взял ее за руку, подвел к тюку сена, усадил на него, а затем снял шляпу и сел рядом.

Пенелопа тяжело сглотнула. Она только что первая призналась в любви, а Рэйф ничего не сказал в ответ.

Он мог бы вместо слов ее поцеловать, но не сделал и этого.

Ей показалось, что она стоит, балансируя, на краю пропасти и вот-вот упадет и разобьется.

От обрушившихся на него эмоций Рэйфу казалось, что он не в состоянии говорить и даже связно мыслить. Ведь сейчас ему предстоит произнести слова, которые могут стать самыми важными в его жизни.

Это необычное бремя казалось непосильным. Пора уже что-то сказать. Рэйф в полной тишине слышал, как неровно дышит Пенни, и понимал, что она боится.

Он тоже чувствовал страх. Его пальцы крепче сжали шляпу, сминая фетр.

– Знаешь, почему я купил Локсбери-Холл? – хрипло спросил Рэйф и краем глаза заметил, как Пенелопа кивнула.

– Ты рассказывал мне. В ту ночь, когда мы с тобой сидели в ванне. Ты сказал, что в таком доме люди могут жить идеальной жизнью.

– Да… Именно так я думал все тяжелые годы, когда моя жизнь была такой же, как у Билли. Мне казалось, если ты достаточно богат, то можешь устанавливать собственные правила, жить в особняке и иметь семью, которая всегда будет с тобой. Однажды ты назвала семью безопасным убежищем, а я всегда таким безопасным местом считал огромный дом, стоящий кучу денег. Но знаешь, что?

– Что? – прошептала Пенелопа.