Мой отец погиб за страну, которую любил,   мягко ответил "мальчик".   Чтя его память, я люблю Кассию, хоть и не был в ней более десяти лет. Потому вождь и совет решили именно меня отправить вам навстречу и именно в моем замке принять столь важных гостей.

  Мы были бы рады принять вас в Кассии.

  Я в этом не сомневаюсь. Но после смерти отца мой вождь не отпускает меня из клана. Поймите правильно   ваша страна для нас опасна.

  А ваша мать?

Советник слегка побледнел.

  Моя мать могла последовать за мной в клан. Но она, подобно моему отцу, слишком любила Кассию. И семью своего архана. Она вырастила вашего друга, мой принц.

  Но лишила вас материнской любви.

  Мы все чем то жертвуем,   тихо ответил Арам.   Моя мать   мной. Я   ею...

Рэми вздрогнул, вспомнив, кого именно вырастила Ада.

  Я помню, сколько лет было Акиму,   продолжал рядом Мир,   когда он одолел демона. Наверное, меньше, чем вам сейчас. И из почтения к вашему отцу, к его памяти, к его подвигу, я уважаю и его сына. И все же. Почему встречаете меня вы, а не вождь? Элизар не горит желанием видеть свою невесту? Или  намерен оскорбить нас невниманием?

Рука Лерина мягко дотронулась пальцев Рэми. Чего он хочет? Боги, щиты... "Внимательней"   одними губами прошептал Старик.

  Что вы!   невинно улыбнулся Арам.   Мой вождь плохо себя чувствует и надеялся, что вы отдохнете в Виссавии и дождетесь его возвращения.

  Как долго продлится буря?

  Прошу прощения, но мы не властны над непогодой.

Спустя некоторое время принца проводили в отведенные для него покои. Как и везде в замке   ничего лишнего. Голые стены, лишенные привычных для Кассии гобеленов и отделанные тонкими, почти просвечивающимися досками черного дерева; большой, на всю стену камин, спрятавшийся за замысловатой решеткой; широкая, но жесткая кровать без балдахина; стол у окна; пара стульев; брошенные на ковер у камина подушки... мало уюта, зато тепло, сухо, пахнет свежим деревом, много свободного места. И недовольный Мир, что сел на стол и начал что то быстро писать на чистом листке бумаги.

  Передашь это отцу,   приказал он харибу и задумчиво добавил:

  Не думал, что сын героя Акима столь лжив. Вернее, да, оговорюсь, он играет со словами, как каждый виссавиец, уходящий от ответа.

  Ты о чем?   недоуменно спросил Рэми.

  Не думаешь ли ты, мой друг, что я стану тебе раскрывать секреты твоего же клана?   издевательски усмехнулся Мир.   Нет, дружок, с Виссавией решай проблемы сам. Ты меня слышал. А теперь оставь меня.

Рэми поклонился, послушно вышел из покоев принца, оперся о стену и стер со лба выступивший пот. Давно уже он не чувствовал себя так паршиво... как пойманный в ловушку зверь. И давно уже не пробивал его душу едкий, неприятный страх...

Это ненормально. Это не его. Но это есть... вместе с клубящейся в душе черным туманом паникой, что медленно, но верно лишала Рэми разума. Он не может тут остаться! Не может!!!

  Мой архан...

  Это опять ты, Эллис?   простонал Рэми.

  Вы измучены, мой архан. Только вчера встали с кровати, а уже...

  Что уже?

Какой он, проклятье, телохранитель, если сам себя защитить не может!

  Никому не говори, что видел.

  Мой архан...

  Это приказ.

  Да, Рэми.

Не ослушается. Хариб никогда не ослушается своего архана, слава богам. И только поэтому можно показать слабость и опереться на плечо Эллиса, когда уже совсем отказались держать ослабевшие внезапно ноги.