Дорогу перегородили железные ворота. Цепной запор был закрыт на замок. Я выбрался из машины и убедился, что заперто надежно.

Порыв свежего ветра донес до меня брызги дождя. Совсем недавно небо было пронзительно голубым, но сейчас оно замглилось, а на горизонте появились свинцовые тучи. Через пару часов хлынет ливень. И все же я достал из машины свой рюкзак, в который заранее уложил запас продуктов, воду, плащ и прочие необходимые в дороге вещи. Прежде всего я позаботился о плаще, потому что по личному опыту знал: самая безобидная прогулка в лесу может перерасти в приключение, полное опасностей. Кроме того, твердо запомнил то, что случилось четверо суток назад. Поэтому в рюкзаке лежал и мой пистолет.

Карабкаясь через забор, я с удовлетворением ощущал тяжесть рюкзака на своей спине. Спрыгнул по ту сторону забора, подняв кроссовками облачка пыли. Двинулся вперед. Оглянувшись на окружавшие меня кусты, вспомнил о том, что мы с Кейт и Джейсоном делали прошлым летом – еще до того, как их у меня похитили.

Друг-архитектор купил хижину высоко в горах. Деревья и подлесок почти скрывали старое здание, поэтому в одно из воскресений он пригласил друзей расчистить место – в обмен на барбекю и то количество пива, которое мы сможем выпить. Наше семейство оказалось в числе приглашенных. Джейсон считал, что это будет замечательно – работать плечом к плечу рядом со мной, растаскивая срубленные ветви, и меня распирало от гордости, когда малыш усердно трудился, стараясь помочь отцу. Кейт долго смеялась, увидев его перепачканное потом и пылью лицо. Выглядел он просто как поросенок.

Я шел по лугу и с отчаянием думал о том, что ни на шаг не приблизился к разгадке мучившей меня тайны. Где мои жена и сын? Как их найти?..

Солнце било в лицо, от быстрой ходьбы пот градом катился по телу, джинсы и рубашка липли к коже.

Четверть мили кончилась быстро. Меня переполняло нетерпение, так что я смог бы бежать километр за километром, что и практиковал в Денвере. Но там это был всего лишь способ отвлечься от мрачных мыслей...

Я достиг края заброшенной пашни и замедлил шаг. Холм, замеченный мною с дороги, оказался огромной грудой почерневших обгорелых бревен. Их покрывала мертвая листва. Все поросло колючим кустарником и ядовитым плющом. За этим заброшенным пожарищем возвышалось второе, такое же обугленное и одичавшее – скорее всего, сарай.

На лбу проступил холодный липкий пот. Жуткое место. Меня пробрала дрожь, но нельзя было не почувствовать всего трагизма случившегося здесь много лет назад. В тридцати футах от места, где я стоял, родители Лестера Дента сгорели заживо. И эта мысль заставила меня снова содрогнуться от ужаса.

Какого черта я здесь делаю? Захотелось развернуться и побежать обратно к машине, но нечто, находившееся за скоплением обгоревших досок и бревен, привлекло мое внимание.

Площадка примерно тридцать на тридцать футов, обнесенная невысокой каменной стеной. Камни тоже покрыты копотью, как и все кругом. Некоторые выпали из стены. Я обогнул пожарище и, стараясь не касаться ядовитого плюща, направился к площадке.

В стене обнаружился проем, в котором, очевидно, некогда находились ворота. Огороженное пространство, как и все остальное вокруг, покрыто плющом, мертвой листвой и колючим кустарником. Но в этом хаосе были заметны элементы планировки.

Я подошел ближе и понял, в чем дело: в траве виднелись камни, разложенные правильными рядами. Схема их расположения была слишком знакома, и я сразу понял, что ступил на территорию кладбища.

Вместо холмиков на местах могил образовались провалы – земля просела над сгнившими деревянными гробами и истлевшими в них останками людей. Такие провалы обычно встречаются на всех старых кладбищах, а на современных их не увидишь по той простой причине, что теперь гробы делаются из металла, а могилы окаймляются бетонной лентой, на которую укладывают надгробие, когда гроб уже опушен в могилу.