Невесомый порыв пробирающего до костей холода погасил несколько лучин, стоящих перед статуей богини. Мне внезапно стало интересно: кто и когда их вообще здесь зажигает? Ни разу не замечал наших за этим занятием.

— Ты очень быстро меняешься, — устало произнесла возникшая рядом Тиамат. — И нет, это не я тебя известила о намерении поговорить. Ты сам меня почувствовал, — ответила богиня на невысказанный вопрос.

— Почему? — только и спросил я.

— А как бы ты поступил на моём месте? — подняла она бровь. — В твоём мире есть хорошая фраза: «Не верь никому, и тебя никто не обманет». Именно за доверие я и поплатилась в своё время. Только благодаря тебе я сейчас здесь. Но речь сейчас не об этом. Рано или поздно, ты сам себе ответишь на некоторые вопросы. Сам поймёшь.

Как всегда: туманно, непонятно, но сказанное так, что задавать дальнейшие вопросы желание отпадает.

Чувствовал ли я себя обманутым?

Наверное, нет. В какой-то мене я понимал её правоту. Ничего бы ровным счётом не изменилось, узнай я раньше, что божества тоже смертны. Да, непременно, я бы попытался разузнать всю полученную информацию, поскольку свои счета мне тоже нужно предъявлять будет рано или поздно. Но в данный момент эта маленькая ложь не стала для меня ранящей.

Но в то же время её поступок был как маленькая песчинка, попавшая в механизм отлаженных швейцарских часов: сначала некритично, но рано или поздно, попадёт куда-то не туда, что, естественно, негативно повлияет на работу механизма в целом.

Изменилось ли моё отношение к Тиамат?

Нет, не изменилось. Просто я в один момент ощутил очень явно: в этой игре, которая уже давно перестала быть игрой, у каждого всегда будут свои интересы. И это нормально.

Не верь никому и тебя никто не обманет? Подмечено чётко, вот только так не бывает. Кому-то в этой жизни всё равно придётся верить. Да и, если уж на то пошло, лучше в ком то ошибиться один раз, чем постоянно всех подозревать.

— А вот это выбор каждого, — снова прочла мои мысли богиня. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить.

— Осколки Бездны.

— И я не буду этого делать, — покачала она головой. — Не нужно ворошить то, что с таким тщанием мы пытались забыть. Век за веком мы стирали любые упоминания об этом… Взять хотя бы Ллос. Думаешь, убив её ты сделаешь хорошее дело?

— А разве нет?

— Это ошибка. Каждый из богов находится на своём месте. И если пошатнуть это хрупкое равновесие — со стопроцентной вероятностью можно спровоцировать новый Передел.

— Даже так? — удивился я.

— Ещё хуже. Более того, тебе никто не даст этого сделать. Тебя сметут. Уничтожат. На тебя ополчится весь мир, — печально проговорила Тиамат, встретившись со мной взглядом. — И я буду первой, кто это сделает.

— А как же Дж'Имасро? Она своей смертью никакого равновесия не нарушила?

— Ты до сих пор не понял? Она была обречена. Даже имея поддержку Ордена, слепо поклоняющегося ей, она расходовала больше праны, чем получала от своей паствы, скрываясь на собственном плане от гнева Ллос.

— Но именно Ллос была нужна её смерть? Иначе я бы там не оказался.

— Верно, — подтвердила Тиамат. — Только Ллос крупно просчиталась, не заполучив ни крохи из того, что намеревалась.

— Это досталось тебе, — понятливо кивнул я.

— И за это ты получишь ответы, — Тиамат прикоснулась кончиками пальцев к моей ладони.

Это было похоже на погружение в морскую пучину, когда понимаешь, что уже никогда не выплывешь, что исчерпал весь доступный запас сил, но до последнего оттягивая момент, когда рано или поздно, но придётся сделать последний вдох.