В огромную арку, словно гигантская змея, вливалась колонна рабов. То, что это были именно рабы, свидетельствовали деревянные колодки, в которые невольники были закованы попарно. Понукаемая надсмотрщиками, колонна сохраняла подобие строя, растянувшись на добрые полсотни метров.

«Это что, гоблины?» — мысленно удивился я, когда признал в невольниках характерные признаки расы.

Вот только на существующих гоблинов они походили весьма отдалённо, причем сравнение было явно не в сторону первых. Эти гоблины отличались, как породистый пёс отличается от обычной дворняги. И если те недотёпы, которых я недавно видел в стойбище, выглядели, как должно выглядеть гоблинам в моём понимании, то эти даже ростом были намного выше.

Поджарые фигуры, мускулистые руки и отсутствие кривизны ног, делали их отдалённо похожими на людей. И если бы не зелёный цвет кожи и торчащие уши, которые выдавали в них нечеловеческую расу, то в темноте их можно запросто спутать с хуманами.

Похоже, что я вижу перед собой предков гоблинской расы.

Вот один из надсмотрщиков взмахнул рукой, а через секунду донёсся щелчок хлыста. Одна из замыкающих колонну пар замешкалась, отстав от колонны, что и побудило надсмотрщика задействовать плеть, дабы огреть нарушителя, тормозящего движение второго невольника, имевшего несчастье оказаться в спарке с более слабым.

Со стороны пирамиды раздался протяжный заунывный вой. Видимо, это было что-то вроде гонга, поскольку надсмотрщики принялись подгонять рабов, а звуки хлыстов резко участились.

Определить расу погонщиков я не смог, поскольку песчаные одежды с глубокими капюшонами, в которые были облачены надзиратели, не давали такой возможности. Что-то в их движениях было неправильное, но вот что — я затруднялся сказать.

— Пусть духи благоволят тебе, — внезапно раздавшийся со спины голос, заставил меня в испуге обернуться.

Потрясение было настолько сильным, что я не смог вымолвить ни слова, лишь смотреть на парня, который появился за моей спиной.

Темноволосый парнишка был одет лишь в набедренную повязку да тряпичные обмотки на ступнях. Чумазый, вихрастый, на вид около тринадцати-пятнадцати лет, он и нескрываемым интересом наблюдал за мной, не делая никаких попыток приблизиться.

— Ты кто? — осторожно поинтересовался, внутренне собравшись. Не знаю, что это за тварь, но обычные парни не могут ходить по другим планам и возникать из воздуха. Нужно держать ухо востро.

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Наверное, у меня нет имени. А ты кто? — с любопытством спросил он.

— Зови меня Белый, — памятуя о предупреждении шамана не называть имени, я решил назвать своё прозвище.

— Белый? — покатал слово на языке черноволосый. — Нет, — он неожиданно рассмеялся. — Ты не Белый. Но вранья я не чувствую… Странно. Значит, Белый, — утвердительно повторил он. — А ты хитрец, — погрозил он пальцем. — Хорошо. Белый, значит Белый.

«Я Белый Шредингера», — так и хотелось ляпнуть мне, но я сдержался. Ни к чему это.

— Их всегда так загоняют, — внезапно кивнул он мне за спину. — Каждую секунду, с тех пор, как они проиграли змеелюдам.

— Гоблины? Змеелюдам?

— Это не гоблины, — отмахнулся парнишка. — Это хобгоблины. Гоблины ещё не живут.

— А в чём разница? — вопрос повис в воздухе, но парень будто и не заметил его, продолжая меня пристально разглядывать, отчего мне стало неуютно. Уж слишком пронзительным был взгляд. — Кто такие змеелюды? — попытался я нарушить неловкую паузу.

— Смотри, — кивнул он на пирамиду.