— Ты же «хил»! — воскликнул Кусака, рассмеявшись. — «Тряпка» решила поиграть в воина? Такого бреда я ещё не видел! — он резко сорвался с места, бросившись на Яхиля, без затей решив покончить с ним одним ударом, но не тут-то было.

Уйдя боковым шагом с траектории удара, Яхиль перетёк немного в сторону, не сделав попытки атаковать. Кусака, снова напал, но эльфу снова удалось уйти с линии движения.

Я стоял и не верил глазам. Создавалось такое впечатление, что эльф нарочно дразнит орка, выматывая его. Впадая всё больше в раж, Кусака стал атаковать чаще, будто глумясь над еле уходящим от атак противником. Ятаган в мускулистой руке орка порхал будто пушинка, но коснуться вёрткого эльфа почему-то так и не смог.

Момент удара стал для меня неожиданным. Вот эльф снова уходит в сторону и тут же, словно маятник делает молниеносное движение. Описав прозрачный полукруг, кончик «Шила» прошёл сквозь шею орка, как сквозь масло, а следующий нисходящий удар лишил Кусаку руки.

Открыв рот, я ошалело смотрел, как Яхиль спокойно подошёл к валяющемуся телу с наполовину отрубленной головой и, рванув кусок ткани с рубахи Кусаки, тщательно вытер мой меч от крови орка.

С дерева, от которого мы отошли буквально на пятнадцать метров, внезапно раздался треск, будто одновременно сломали несколько ветвей, а в следующий момент, рухнувшее сверху тело с хрустом ударилось о нижнюю ветку и, перекувыркнувшись, рухнуло на землю.

— Вот и Воруван справился, — он протянул мне мой меч. — Спасибо. Хороший клинок. Легковат только для меня.

— Охренеть, — только и смог вымолвить я. — Может ты объяснишь?

— А что тут объяснять? В одной из Мясорубок когда-то было условие, что у каждого выжившего был на счету, как минимум, один убитый противник. Это означало, что ты не сидел как мышь под веником, а сражался. Его потом отменили.

— Так, какого хрена они тогда полезли? — воскликнул я. — Если отменили…

— Перестраховались, — развёл руками эльф. — Мало ли, вдруг опять введут. Погоди, — он тихонько свистнул, а когда из кроны донёсся такой же свист, снова повернулся ко мне. — Вампир в порядке. А вот нам пора делать ноги отсюда. Только давай этих «красавцев» оттащим на полянку, на случай, если сюда кто-то ещё забредёт.

— Слушай, Яхиль… Ты же не мечник. Ты — «хилер».

— Да, «хилер», но я же не мальчик же для битья? — скривился он. — Что вы докопались к этому: «тыжехилер»?

— Ты где научился так мечом махать?

— Чему? — удивился он. — Цорнхуту?

— Цор… что?

— Цорнхут. Она же поза гнева, как её называют.

— Да я слова даже такого не знаю.

— Как-то пару лет баловался историческим фехтованием. Так, по верхам нахватался, а потом что-то забросил. Короче, хватай да потащили, потом поговорим. Только дай я у него сначала ятаган заберу. Он должен быть потяжелей, чем твой.

Оттаскивая с ним тело Кусаки к поляне, я прокручивал в голове то, чему стал свидетелем. Сколько ещё вот таких скрытых сюрпризов может быть у каждого из них за пазухой? Вон Димон тоже, вроде косит под дурачка, а сам так с лука пуляет — любо дорого посмотреть. Один я ничем не интересуюсь и не занимаюсь, кроме теневого учителя в «вирте». Пора, пожалуй, исправлять этот пробел, когда всё это закончится.

— Вот знаешь, ты мне сказал: «Ты же хил», а это в корне неправильно, — нарушил тишину Яхиль, когда, подобрав клинок Кусаки, убрал его в инвентарь.