Именно эти качества всегда нравились Двалину: готовность идти до конца, отсутствие почтения к любым авторитетам и храбрость, пусть даже слепая и безрассудная.

— Наглый! Дерзкий! — Повторился Двалин, а его бороду тронула едва заметная усмешка. — И не трус! — теперь я убедился, что одобрение мне не показалось. — Хорошо, хаосит. Заслужил. У тебя есть сто ударов сердца, чтобы поведать мне причину своего визита. Если я посчитаю, что причина была не столь серьёзной, уж не обессудь — накажу, — его улыбка стала и вовсе отеческой, но я понимал — Двалин не шутит.

— Мне нужна помощь! — спокойно произнёс я.

— Чего⁉ — благостное настроение Двалина, как будто ветром сдуло. — Ты хочешь сказать, что припёрся что-то клянчить у меня⁉ Ты сумасшедший?

Вес всего мира снова рухнул мне на плечи, сорвав полный боли стон с моих губ.

— Я пришёл сказать, что без моей помощи — тебе придёт конец, Двалин! — раздражённо ответил я. — Но для того, чтобы я помог, мне нужна твоя помощь! Я пришёл просить?

— Продолжай, — нахмурился Двалин, но тяжесть с плеч пропала.

— Эмиссар Миардель. После того, как он отомстит Ей, как думаешь, к кому он отправится в гости? К тебе или к кому-то другому?

Двалин молчал больше минуты, то сжимая, то разжимая массивные кулаки. Наконец, приняв решение, Бог заговорил.

— Миардель — дура! Как была ею, так и осталась. Но, к сожалению, никто из светлой Фракции не может к ней добраться. С недавних пор она заперлась на личном плане, полностью абстрагировавшись от того, что творит Её ставленник. Она потеряла уже два своих Храма.

Это было неприятной новостью, поскольку о втором нападении я не знал. Выходит, Борзун решил действовать более решительно, чем мы рассчитывали. Это плохо! Это очень плохо!

— Никто из нас не вправе мешать Эмиссару, — глухо произнёс Двалин. Я прекрасно понимаю его состояние: жаловаться смертному-пришлому, что может быть унизительнее? — Была бы моя воля… — прорычал он, скрипнув зубами.

— Если мы промедлим сейчас, то потом мы его не остановим, — сказал я чистую правду. — И прольётся очень много крови. Погибнут десятки тысяч. Он черпает силу с каждой отнятой жизнью.

— Что ты предлагаешь, Первожрец?

— Для начала, я предлагаю перемирие между нашими Фракциями, — усмехнулся я. — Наши разногласия мы можем решить попозже, когда разберёмся с Эмиссаром. Сейчас мы должны сплотиться перед лицом общей опасности.

— Хорошо, — неожиданно легко кивнул Двалин. — Что ещё?

Когда я озвучил Отцу Подгорного народа следующее требование, я рассчитывал на долгие уговоры. Считая, что Двалин будет возмущаться, я проработал как минимум, десяток аргументов, чтобы убедить его в своей правоте. Вот только этого не потребовалось, так как Двалин сначала расхохотался, а потом без колебаний согласился на это условие.

— Я догадываюсь, зачем тебе это нужно, — отсмеявшись пророкотал он. — Думаю, что это будет полезным опытом для него. Но помни, пришлый… Если ты решишь обратить дарованное тебе на время против меня, моего народа или их благополучия — ты пожалеешь! И я буду в своём праве! Слово?

— Слово, Двалин! — кивнул я. — Клянусь, что приложу все силы, чтобы сделать то, о чём только что говорил!

— Вот и славно, — фигура Гариона подёрнулась рябью, а в следующее мгновение я ощутил, что Бог ушёл из этого плана.

'Внимание!

Ваша репутация с Двалином повысилась.