И без того красная от злости рожа гнома сейчас напоминала переспелый томат, который вот вот треснет, забрызгав едким соком всё вокруг.

Не представляй Гарион возможностей Первожреца Хаоса, моё тело бы уже получило несколько десятков травм и отверстий, не совместимых с цифровой жизнью. Каким бы ни был упрямым гном, он отлично понимал — я сейчас не шутил. Стоит меня тронуть, и Кроат-дум умоется кровью.

Неиспользованная ипостась Ариэла, Стражи, которые после усиления Фракции Хаоса существенно прибавили в силе, набор рун, рунный став имени Мастера Нивела, Праруна в конце-концов… Способов самостоятельно устроить здесь бардак хватало с головой. Таверну я точно смогу спалить к демоновой бабушке вместе со всеми, кто здесь сейчас находится…

— У меня есть к тебе предложение, — с удовлетворением произнёс я, поняв, что коротышка принял правильное решение. Со скрипом, но — принял. — Даже не к тебе, а к твоему Богу. К Двалину. При всём моём неуважении к тебе, ты явно не уполномочен говорить за него, — усмехнулся я. — И у тебя сейчас есть только два варианта. Первый — послать меня к демонам и посмотреть, что из этого получится, а потом, размазывая сопли по своей причёсанной бороде, признать, что ты зря выбрал этот вариант…

— Ты! — проревел гном, инстинктивно потянувшись к кинжалу, болтающемуся на его поясе. — Ещё слово, и я не посмотрю на то, что ты…

Я не повёл и бровью, вместо этого активировав руну «Турс». Узкий жгутик первородной Мглы, которая была видна лишь мне, обвил ручку кружки с элем, чтобы приподнять сосуд над столешницей. Со стороны казалось, что деревянная кружка воспарила сама по себе.

Гарион только открывал рот, чтобы снова добавить что-то явно непечатное, когда посудина резко вильнула в сторону и с грохотом разлетелась о ближайшую стену таверны.

— Тихо, — веско произнёс я. — Я ещё не договорил. Так вот…

Я был готов к тому, что произойдёт дальше. А как иначе, если я именно этого и добивался?

В глазах гнома промелькнула такая лютая ненависть, что я мысленно себе зааплодировал. Я всё быстрее и быстрее способен выбешивать разумных всех рас до состояния, когда они готовы вцепиться тебе в глотку, невзирая на последствия.

Вот и у гнома «кукушечка» тронулась, весело загрохотав колёсиками по рельсам.

Издав нечленораздельный рык, взбешённое дитя Двалина с грохотом опрокинуло стул и, взвившись в прыжке, попыталось через столешницу вцепиться мне в лицо, совершенно позабыв о кинжале и о том, что он, собственно, Первожрец, наделённый частью божественных сил.

Ай-яй-яй. Каким приличным гномом казался поначалу, а повёл себя сейчас хуже дворовой гопоты.

— Убью, тв-в-в-арь пришлая! Горло перегрызу! Вот этими руками!

«Видно совсем плохо болезному, раз он грызть руками собрался, — мелькнула идиотская мысль. — Хреново здесь у них с анатомией, конечно».

Переместившись «проколом», я вынырнул сзади Гариона. Волнистый кончик антрацитового лезвия затрепетал возле сонной артерии замершего гнома. Напитанный по самую маковку «Духовным ударом» кинжал ощутимо вибрировал в моей ладони, будто умоляя незамедлительно всадить его в податливую шею гнома.

— Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен отправить тебя на перерождение, бородатенький, — мстительно вернул я Гариону его собственную фразу.

Первожреца Двалина и его способностей я ни капельки не опасался, поскольку отлично знал, что для их применения ему нужна предварительная подготовка. Завязанные на гномьи руны, все его способности были больше защитными, нежели атакующими.