— Нет, просто вспомнил, — улыбка усатого стала шире. — Как ты думаешь, он сможет тебя разговорить, если случайно узнает, что ты нам больше не интересен? Или всё-таки постарается выяснить, почему именно?

А вот тут меня пробрало. Не знаю, о чём говорит этот таракан, но, как по мне, любая встреча с Нойманом — это уже плохо.

— Или ты думаешь, что он не догадывается, обладателем чего ты являешься? — продолжал «добивать» меня Иваныч. — Поверь, он прекрасно всё знает. Именно поэтому ты ещё ходишь на своих двоих и спокойно живёшь в своей квартире, а не отправился куда-нибудь в милую поездку. Возможно даже, в один конец.

«Не задавайте вопросов, если есть хоть малейшее сомнение в том, что вы получите на них ответы». Не помню, кто автор сего мудрого изречения, но я успел убедиться в филигранной точности этих слов.

Я мог поинтересоваться, почему Нойман ещё на свободе, почему Иваныч, представляя столь влиятельную структуру, не может пресечь весь это беспредел, творящийся вокруг моей персоны?

Понимая, что передо мной никто не станет отчитываться, я в то же время догадывался, что с личностью безопасника не так всё просто, и что я давно стал частью какой то хитромудрой разработки «конторы», которую представляет усатый, и, как оказалось, дядя Женя. На Ноймана у них имеются свои виды. И если им нужно будет, вывести его на решительные действия своим бездействием, используя вашего покорного слугу, они это сделают. Без сомнений.

Вот только какая роль в этом представлении была отведена мне? Неужели все эти танцы только из-за этого демонового интерфейса?

— Я не буду сейчас тебя стращать рассказывая о секретности, брать с тебя подписки о неразглашении и совершать прочие телодвижения, на которые тебе плевать с высокой колокольни, Владимир, — продолжил Иваныч. — Я лишь скажу, что в данный момент твоя голова стоит гораздо больше, чем ты себе можешь вообразить. И твой единственный шанс остаться в живых… Да, я не шучу сейчас… Так вот, твой единственный шанс — помочь нам вытащить это. Вытащить до того, как до тебя дотянутся другие, которые будут не так лояльны, как мы.

От его слов пробежал мороз по коже, поскольку я спинным мозгом почувствовал, что Иван Иванович сейчас абсолютно серьёзен.

— Вы меня всё-таки хотите запереть и препарировать? — горько усмехнулся я. — Так сказать, во благо?

— Нет. В данный момент тебе пока ничего не грозит, Белевский. Бояться нужно будет после определённого момента, когда ты будешь готов передать всю гипнопрограмму нашим специалистам. Только вот так сложилось, что сделать это ты можешь исключительно игровыми способами. В «Даяне I». Иных — нет, так что в реале твоя голова особой ценности пока не представляет. И когда ты достигнешь определённого игрового прогресса, ты сможешь это сделать, после чего — свободен на все четыре стороны. И это, Владимир, максимум той информации, которую ты должен знать. Всё остальное — по мере твоих успехов.

— Всё так просто? — недоверчиво хмыкнул я. — Передал и могу быть свободен?

— А ты что думал? — удивился усатый. — Тебя будут вербовать или сулить золотые горы? Так это не к нам, Белевский. Как сотрудник, ты нам абсолютно неинтересен. Даже непригоден, скажем так. Твоя задача — передать нам интерфейс. Всё. И я с радостью забываю твою нахальную физиономию.

— Не хотите рассказать, как интерфейс вообще попал мне в голову? — меня неожиданно зацепила его отповедь. Иш ты — непригоден. Да, я не стремился к «ним», но и слышать такое было… обидно что ли… — И почему вы вообще решили, что я что-то должен вам отдавать? Надписи «мэйд ин КГБ» я там что-то не заметил.