И в очередной раз Мудрец не проронил ни слова.

Нуаглот заскрипел зубами. Маленькие свинячьи глазки налились кровью.

— Ильсуф! — рявкнул он.

— Да, повелитель? — вперёд вышел один из колдунов.

— Этот человек оскорбил твоего Императора! — Нуаглот указал на отшельника. — Убей его! Немедленно!

— Но повелитель! — воскликнул чародей. — Это же сам Великий Мудрец!

— А я Великий Император! — брызгая слюной, прокричал Нуаглот. — Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе! Или ты хочешь пойти на корм собакам?

— Нет-нет, повелитель, я всё сделаю! — Ильсуф резко выбросил в сторону Мудреца руку. С кончиков его пальцев сорвалась искрящаяся молния, ударила отшельника в грудь…  и бессильно рассыпалась мириадами искр. У Мудреца даже не потемнела кожа. Только снег вокруг него испарился, обнажив кусочек каменного плато.

— Жалкий червяк! — Нуаглот ударил Ильсуфа по лицу. — Бесполезный кусок собачьего дерьма! Пятьдесят…  нет, сто плетей по возвращении! Вавир, давай ты!

Вперёд выступил второй колдун. Он поднял руки, и из его рукавов вырвались жаркие потоки огня.

Мудрец снова не сделал попыток защититься. Пламя накрыло его с головой, скрыв от глаз Нуаглота и его свиты.

— Вот теперь этому глупцу точно конец! — потёр руки император.

Но его радость оказалась преждевременной. Едва огонь спал, Нуаглот вместо горки пепла вновь увидел целого и невредимого отшельника!

Третий колдун не стал дожидаться приказа. Он прокричал заклинание, и в небо взлетела огромная ледяная глыба. Поднявшись высоко в воздух, она всем весом рухнула на Мудреца и…  раскололась на множество мелких обломков.

Отшельник даже не изменил позы.

Вперёд выступил чётвёртый колдун, но Император неожиданно остановил его движением руки.

«Почему Мудрец не защищается? — подумал Нуаглот. — Неужели он настолько силен, что даже не замечает наших попыток убить его? Не может быть…  или может? О Боги…  он же подобен толстокожему слону, а мы — мошкаре, настолько жалкой, что она даже не достойна внимания! Впрочем, раз мы ещё живы, он не собирается нас убивать. Мы ему просто безразличны…  Но лучше не испытывать судьбу!»

— Слушайте меня! — сказал Император. — Хотя отшельник повёл себя и непочтительно со мной, я, Нуаглот Великий и Справедливый, дарю ему жизнь! На первый раз! Колдуны! Переносите меня обратно во дворец! Быстро!

Волшебники в четыре голоса прочитали заклинание, и Император вместе со свитой исчезли.

* * *

Вздрогнув, Арсамон открыл глаза и ошалело завертел головой. Он снова находился в своём времени!

«И так происходит постоянно, — равнодушно произнёс отшельник. — История искажается, героев выставляют негодяями, негодяев — героями. Свет выдают за Тьму, на добро примеряют одежды зла. Хотя ты и спасёшь свой народ, история запомнит тебя как тирана и убийцу. Твоё имя будут проклинать, и пугать им маленьких детей».

— Нет…  — вслух произнёс царь. Огонь в его глазах погас, словно задутый сильным порывом ветра.

«Как я уже упоминал, люди — жалкие, суетливые существа, не видящие дальше своего носа. Легко верят всему, что им говорят, воспевают подлецов, а героев втаптывают в грязь, — в равнодушном голосе Мудреца на секунду послышалась печаль. — Именно поэтому я когда-то ушёл от них сюда, в горы».

— Нет…  — повторил Арсамон.