— Господи Боже мой! Я никогда не думала, что мои работы такие ужасные! — усмехнулась Крисси.

Мейв покачала головой:

— Я просто подумала, что если бы здесь была Сара, она уже завтра устроила бы твою персональную выставку!

9

Сегодня она не будет пить. Ей необходимо собраться. Ей нужно подумать о будущем. Ей нужно вспомнить, сколько времени она находится на этом е… острове. Сара помнила, что выходила замуж в июне. Но и под страхом смерти она не смогла бы вспомнить, в каком году. Она приехала в Париж в конце 1948 года… Правильно, она была в этом уверена.

Они поженились в 1949-м или в 1950-м? Она не заметила, когда было Рождество? Но в каком году? Ей было так трудно вспоминать… Она еще подумает над этим, но потом… Сейчас ей следует отвлечься, не думать, как хочется выпить. Сара может написать письмо, но ей же никто не отвечает! Пусть они все провалятся в преисподнюю! Все их разговоры о неугасимой любви не стоят ничего, если они так быстро и легко позабыли ее, Сару!

Она взяла одну из книг Пэдрейка. Шекспир! Сара вздохнула. Шекспира так трудно читать, даже если не нужно подавлять острое желание выпить. Даже если не думать о всех опасностях, окружающих ее. Не думать о НЕМ! Постоянный холод. Насекомое, ползающее внутри форта. Острые жесткие камни и скалы. Падение со скалы в холодную, кишащую акулами воду. Чужие люди на острове, которые не разговаривают с ней, а смотрят с таким подозрением. Сара открыла книгу, у нее дрожали руки. «Макбет»! Боже! Как раз с такой книгой можно весело провести время! Господи, какая она стала нервная. Сара облизала губы: они запеклись и потрескались. Она покинет это ужасное место, и все будет в порядке.

Вернувшийся Пэдрейк был весел, как гном. Но теперь Сара боялась веселого Пэдрейка так же, как и мрачного, и пьяного.

— Что ты поделываешь, моя маленькая женушка? Ты стирала или готовила нам ужин? — Он издевался над ней, зная, что она ничего этого не делала. Местная жительница Фионна приходила к ним каждый день и делала всю домашнюю работу. Сара понимала, что Фионна была счастлива заработать для семьи немного денег. Но Сара могла только догадываться об этом, ибо даже Фионна не разговаривала с ней.

Пэдрейк выхватил книгу из ее рук.

— О, она у нас читала! И что же она читала? Благослови меня Боже — «Макбет»! Вот так так! — Он начал отвратительно хохотать. — Я-то уже начал думать, что ты и читать-то не умеешь!

— Заткнись, ублюдок!

— Ты не умеешь готовить, не можешь вскипятить воду, ты даже перестала следить за собой. Но я вижу, что ты по-прежнему прекрасно умеешь ругаться! Так тебе придется научиться убирать это помещение и следить за чистотой. Фионна больше не будет приходить к нам. В деревне холера!

— Холера?

— Да, моя красавица. Холера, и она такая заразная. Тебе лучше подумать о чистоте в доме. Похоже, что здесь все так и кишит бактериями.

Он отхлебнул из бутылки и запел:

— Она такая молоденькая и не должна покидать свою мамульку!

Пропади он пропадом! Как он может петь? Боже, она заболеет холерой и умрет и никогда больше не увидит свою мамочку! Она выхватила у него бутылку и сделала глоток. Сара не вполне поверила ему насчет холеры. Она теперь ни в чем не была уверена.

Он забрал у нее бутылку и демонстративно вытер горлышко, прежде чем приложил ее ко рту.

— Надо быть очень аккуратным, кругом кишат микробы!

— Ты — ублюдок! Ты — крыса! — Сара заплакала. Она плакала об этой маленькой девочке, которая когда-то думала, что слово «крыса» — это самое ужасное ругательство, которым можно оскорбить человека.