— Может быть, вы позволите мне напомнить вам, что я прислала вам невинное дитя? Моя бедная сиротка племянница была отдана вашему попечительству. Это в вашей школе ее развратили, — Глаза у Гвен сузились. — Интересно, как воспримут эту информацию родители ваших других воспитанниц.

Мадемуазель Перигор изучающим взглядом посмотрела на собеседницу, такую элегантную в своем прекрасно сшитом костюме и палантине из чернобурки, кокетливой шляпке с вуалеткой, в шелковых чулках, стараясь оценить ее.

— Не думаю, чтобы вы стали распространяться о пороках своей племянницы, мадам. В конце концов, ваше имя достаточно известно, даже здесь, в провинции. — Ее губы слегка искривились в усмешке.

Гвен Марлоу была в ярости. Она проигрывала это сражение, ей не удается заставить эту дуру изменить свое решение.

— Вы хотите сказать, что вызвали меня сюда лишь для того, чтобы сопровождать Крисси? Если бы вы желали только этого, вы бы могли спокойно посадить ее на поезд и отправить домой. Подумайте еще раз, мадемуазель. Я вас предупреждаю. Я этого так не оставлю.

Мадемуазель Перигор встала:

— Об этом не может быть и речи. Я не могу ей позволить остаться ни при каких обстоятельствах. Эта ситуация будет совершенно невыносимой. Вся школа об этом знает. Подобные вещи трудно сохранить в тайне. Если Кристина уедет сейчас же, то вскоре все забудется. Если же она останется, то все начнут смеяться над ней, без конца обсуждать это, возможно, даже расскажут своим родителям… Нет! Боюсь, что моя школа с трудом переживет такой скандал. Чем быстрее вы увезете отсюда эту девочку, тем лучше.

Гвен Марлоу компенсировала свое поражение, потребовав у директрисы табель с оценками Крисси за весь семестр, а также прекрасную характеристику своей племянницы для другой школы. Взамен она обещала никогда и никому не говорить о том, что Крисси развратили в школе св. Иоанна Крестителя. (Могло бы быть и хуже. Маленькая тварь вполне могла забеременеть.)

— А как насчет этой женщины? — с любопытством спросила Гвен. — Я полагаю, вы ее выгнали?

— О, простите. Я думала, вы в курсе. Мадемуазель Пайо предпочла совершить еще один грех. Она повесилась.

— О Боже милостивый! — Гвен прижала руки к вискам. — А Крисси знает об этом?

Директриса пожала плечами:

— Да. Я сообщила ей об этом сегодня утром. Сейчас я прикажу снести вниз ее вещи и вызову машину, чтобы доставить вас на станцию. Я посмотрела расписание: через два часа будет поезд. А теперь пойдемте со мной, я отведу вас к племяннице.

Они нашли. Крисси лежащей на полу часовни перед алтарем в луже рвоты. Гвен Марлоу взглянула на скорчившуюся фигурку и почувствовала угрызения совести.

— Что вы с ней сделали? — Голос ее дрогнул. — Ах, бедняжка. Она ведь действительно вполне невинна, вы же знаете.

— Мадам, что я такого сделала?

Гвен Марлоу с любопытством смотрела на племянницу, такую тихую в своем твидовом костюмчике, с непроницаемым выражением лица смотрящую в окно вагона.

— О чем ты думаешь, Крисси?

— Ни о чем.

— Ты не хочешь мне ничего сказать?

Крисси повернула голову к тетушке, посмотрела на нее.

— Нет, — сказала она и опять повернулась к окну.

Гвен Марлоу зажгла сигарету и стала убирать портсигар в сумочку. Вдруг, улыбнувшись, она протянула его Крисси.

— Хочешь сигарету?

На лице Крисси промелькнуло выражение удивления, но так же быстро исчезло. Она взяла сигарету, и Гвен поднесла ей зажигалку от Картье.

— Спасибо.

— Я хочу, чтобы ты знала, Крисси, что я считаю всю эту историю бурей в стакане воды.