– Так то офицер, - добавляет Лазыкин. - Кабы да по нашей воле...

Привстал на руках страдалец.

– Дурни, за палки давно простил. Не мне - с кем не пошли на площадь, тем упадите в ноги.

Сказал и рухнул опять на пол. Подхватили душу его архангелы.

ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ ФАМИЛЯТ

На юге, во время летних лагерей, в палатке у Сергея Муравьёва-Апостола собирались офицеры-декабристы. Мечтали они о будущем, говорили о планах и целях восстания. Иногда приходили сюда и солдаты. Однако мало свободного времени у солдат. То наряды, то караулы. То строевым, то церемониальным шагом под солнцем палящим ходят: "Выше ногу! Ровнее шаг!" То ружья и сабли чистят.

Вот в Саратовском пехотном полку кто-то из солдат и придумал. Пожаловался он фельдфебелю:

– Господин фельдфебель, господу богу некогда помолиться.

Фамилия у фельдфебеля была Фамилят.

Доложил Фамилят ротному командиру, мол, приходил такой-то солдат, мол, была у солдата жалоба: господу богу некогда помолиться.

– Набожный солдат. Похвально, - сказал Фамиляту ротный. Посмотрел на фельдфебеля, распорядился: - Найти для солдата свободное время.

Через несколько дней другой солдат подошёл к фельдфебелю:

– Господин фельдфебель, господу богу некогда помолиться.

Доложил Фамилят ротному командиру, мол, приходил такой-то солдат, мол, была у солдата жалоба: господу богу некогда помолиться.

– Похвально. Похвально.

Разрешил ротный молиться и этому.

За этими двумя приходили к фельдфебелю третий, четвёртый, пятый. Отпускал своей волей фельдфебель теперь солдат.

Во время следствия оказалось, что посещали палатку Сергея Муравьёва-Апостола именно те солдаты, которых отпускал Фамилят из роты.

Взялись за Фамилята.

– Отпускал?

– Отпускал.

– Зачем отпускал?

– Господу богу некогда помолиться. Народ у нас набожный, - начинает Фамилят, - богобоязненный. Посты соблюдает каждый.

– "Посты"! - ругнулись на Фамилята. - Сколько отпускал?

– Пятерых.

– Ясно.

Допросили ротного.

– Отпускал?

– Отпускал.

– Скольких отпускал?

– Двоих.

Ясно.

Обвинили Фамилята в содействии декабристам. Сняли с него нашивки за безупречную службу, разжаловали в рядовые.

Жалели тогда фельдфебеля:

– Ни за что пострадал Фамилят!

И лишь немногие знали, что совсем не в последних здесь был Фамилят. Что не только фельдфебель знал, куда и зачем ходили его солдаты. Но и про бога не кто иной, как сам Фамилят, и выдумал.

ПОВЕЗЛО

Были они друзьями - Трофим Федотов и Фёдор Трофимов. Вместе в лейб-гренадерском полку служили. Вместе французов били, гнали с родной земли.

Есть что обоим вспомнить,

Грудью стояли они под Смоленском.

– Помнишь, Троша?

– Помню, Федя. Как же о том забыть!

Ломали хребет французу в Бородинской кровавой сечи.

– Помнишь, Федя?

– Помню, Троша. Как же о том забыть!

По Европе вместе друзья шагали. Гнали врага в Париж.

– Помнишь, Троша?

– Помнишь, Федя?

– Как же о том забыть!

На Сенатской площади тоже рядом друзья стояли.

Не простые они солдаты. Барабанщик - Трофимов. Знаменосец - Федотов.

Это он, Фёдор Трофимов, бил в барабан тревогу, когда поднимался лейб-гренадерский полк.

Это он, Трофим Федотов, на Сенатскую площадь полковое гвардейское знамя нёс.