Изменить размер шрифта - +
 — Затем обратился к Дуне: — Принесите-ка, голубушка, в мой нумер ацетум коммунис… то есть уксус обыкновенный, и хлорид натрия… то бишь поваренную соль. Ну и натуральный спирт, если таковой имеется.

— Да, да, где-то и спирт был! Все имеется, господин профессор!

— Отлично! А спиртовку я уж как-нибудь сам изготовлю. — Он повернулся ко мне: — В таком случае, ничего невозможного нет, — и потянулся к бокалу.

— Нет, нет! — поспешил я его остановить. — Берите через платок.

— Вы тут, никак, собираетесь провести сеанс модной нынче дактилоскопии (в которую я, право, не до конца верю)? — спросил он.

— Посмотрим, посмотрим, — сказал я.

Профессор взял бокал, как я и просил, через носовой платок, однако уходить не спешил, видимо, любопытствуя, что будет сказано дальше.

Генерал Белозерцев проговорил:

— Кабы эта чертовка… я имею в виду эту Клеопатру, эту «черную вдовушку»… кабы она не померла, то я бы заподозрил, что тут именно ее проделки.

— Но она, к счастью, окочурилась, — произнесла наша enfant terrible Ми.

— Однако, — вставила Дробышевская, — я чувствую, я, право, что ее злой дух витает в этой комнате.

Шумский отозвался:

— Ну, дух — духом, а плоть — плотью. Во плоти ее, по счастью, все-таки уже нет.

— Тут должен вас разочаровать, — сказал я, — ибо сия Клеопатра, а в действительности — вдова, госпожа Синицына… Ибо она по сей день скорее всего благополучно жива…

Мои слова вызвали всеобщее оцепенение. Наконец госпожа Евгеньева воскликнула:

— Как же так?! Выходит, тогда она не выпила никакого яда?! Выходит, этот… этот господин Ряжский и тут солгал?!

— Нет, — ответил я, — всю историю он изложил вам в точности так, как она была; вот только умолчал о том, что врачи сумели-таки выходить ее.

— Черт бы их, докторов, побрал! — не удержался генерал Белозерцев. — Надеюсь, ее тотчас же взяли на цугундер?

Я поинтересовался:

— За что? Ведь признано было покушение на самоубийство, а за это, в отличие от суда Божьего, судом государственным кара у нас не предусмотрена.

— Ну, ежели так — то… — начал было генерал, но Петров перебил его:

— Однако — как она хотя бы — выглядела?

— Сие мне тоже не известно, — ответил я, — в полицейских сводках не осталось ее описаний, там, в полиции, не любят утруждать себя лишней работой.

Грыжеедов спросил:

— И где-то она, возможно, по сей день творит свои черные дела?

— Совершенно не исключаю и такую возможность, — сказал я и обратился к княгине: — Надо бы тело перенести в тот же лéдник.

— Да, — кивнула она, — я сейчас распоряжусь, Абдулла и Лизавета все сделают.

Генерал же продолжал свою прерванную мысль:

— Стало быть, до Божьего суда ей еще далеко, а перед судом людским она, получается, как бы и вовсе невиновна… Но, надеюсь, не все потеряно, ибо есть еще и Тайный суд…

— Как вы сказали? — впервые подал голос господин Кляпов.

— Тайный Суд! — торжественно провозгласил генерал. — Есть, милостивые государи, есть такой! Имеется! Причем существует не где-то там (он указал перстом на небеса), а здесь, на этом самом, на этом нашем грешном свете!.. И ежели пожелаете послушать, я вам сейчас поведаю…

(«Господи! — подумал я в ту минуту.

Быстрый переход