Уже снимая путы с рук Шумского-Семипалатникова, я, осененный догадкой, спросил:

— И госпожа Дробышевская тоже имела письма от дядюшки Зигфрида?

— Да, — сказала она.

— И господин Кокандов?

— Да… А также господин Сипяга.

Вот это уже была новость! И он туда же, стало быть!.. Впрочем, понятно: укокошив Дробышевскую по форме 511, собирался взять ракушки и исчезнуть за границей. Господи, куда катилась Империя, которой мне как-то уже не хотелось служить…

Впрочем, одно обстоятельство объяснялось: отчего в этом тихом пансионате сошлось сразу столько чудовищ.

Амалия Фридриховна спросила тихо:

— Скажите, господин прокурор, мне за это грозит каторга?

— Я отправлюсь туда с тобой, — произнес профессор Финикуиди, взяв ее за руку.

Что бы ответил на это настоящий прокурор? Вероятно, привычными словами: «Это будет решать суд, сударыня». Но я уже переступил какую-то грань, поэтому ответил ей:

— Ну, это в случае, если узнáется. Но того, что вы сейчас говорили, по-моему, и не слышал никто, — с этими словами я пристально посмотрел на остальных.

В ответ послышалось:

— Лично я слышал, — гы-гы, — только презабавный анекдот. Не забыть бы!

— А я глуховат стал еще после канонады под Плевной.

— Я слышала только когда говорили про l'amour, но это было вчера.

— Видите, сударыня, — резюмировал я, — никто ничего не слыхал, так что и вы, и ваш дядюшка Зигфрид можете спать спокойно…

И тут…

Послышалось:

— Всем оставаться на местах! — С этими словами в столовую вшагнул ротмистр Бурмасов с наганом в руке. Затем он приказал: — Который тут господин Зигфрид — прошу немедля встать.

— Да нет тут никакого Зигфрида, — сказал Львовский.

— А вы кто еще такой? Почему я должен вам верить?

— Но мне-то вы, надеюсь, поверите, — сказал я, — ибо… Разрешите представиться: я — действительный статский советник Васильцев, государственный прокурор; моих слов вам будет довольно?

— Гм… Зависимо от того, что вы скажете…

Я понизил голос:

— Но для этого мы с вами как люди государственные должны, сами понимаете, остаться тет-а-тет.

— Да, да, — согласился он.

— In that case, let's go into the living room, — нарочно по-английски предложил я.

— Пардон, не понимаю, что вы сейчас изволили сказать.

То, чего я и хотел.

— Mister Engineer, — обратился я к Шумскому-Семипалатникову, — I advise you now to leave the hotel. I hope the path is already open. Say hello to our hospitable uncle of Princess

— Yes, I thank you, — отозвался он. — So I do that.

— О чем вы сейчас изволили говорить? — настороженно спросил ротмистр.

— Велел, чтобы никто не покидал столовую.

— Да, это правильно.

— Ну так пойдемте же.

Мы с ним перешли в гостиную, я закрыл дверь, после чего по-заговорщицки тихо спросил:

— Не приказано ли вам было отыскать некие ценные предметы, принадлежавшие покойной госпожи Дробышевской, ставшей жертвою змеи?

Он обдал меня густы коньячным перегаром:

— Что?! Вам известно?!

— Как видите.