Надо проверить, не мог ли кто-то из них минувшей ночью незаметно ускользнуть от ока агентов. Д-далее. Нужно персонально заняться всеми, кто вчера присутствовал при "следственном эксперименте". Сколько человек было в морге?
Анисий стал вспоминать:
- Ну сколько... Я, Ижицын, Захаров с ассистентом, Стенич, Несвицкая, этот, как его, Бурылин, потом городовые, жандармы и кладбищенские. Пожалуй, с дюжину наберется или чуть больше, если всех считать.
- Всех считать, непременно всех, - распорядился шеф. - Садитесь и пишите список. Имена. Ваши впечатления о каждом. Психологический портрет. Поведение во время "эксперимента". Мельчайшие детали.
- Эраст Петрович, да я всех по именам не знаю.
- Так узнайте. Составьте мне полный список, наш Потрошитель будет в нем. Вот ваша задача на сегодня, ею и займитесь. А я тем временем проверю, не мог ли кто из нашей т-троицы осуществить ночью тайную вылазку...
***
Хорошо работается, когда получен ясный, определенный приказ, когда задание по силам, а его важность очевидна и несомненна.
Из резиденции прокатился Тюльпанов на резвых губернаторских лошадях до Жандармского управления. Побеседовал с капитаном Зайцевым, командиром патрульно-разъездной роты про двух прикомандированных жандармов: мол, не замечалось ли странностей в характере, да про семьи, да про вредные привычки. Зайцев встревожился было, но Анисий успокоил. Сказал, больно секретное и ответственное расследование - особый глаз нужен.
Потом съездил на Божедомку. Зашел к Захарову поздороваться. Только лучше бы не заходил - бирюк проворчал что-то неприветливое, да уткнулся в бумаги. Грумова на месте не было.
Наведался Анисий к сторожу, выведать про могильщиков. Ничего хохлу объяснять не стал, да тот и не лез с вопросами - простой человек, а с понятием, с деликатностью.
Сходил к могильщикам и сам: якобы дать по рублю в поощрение за помощь следствию. Составил об обоих собственное суждение. Ну, вот и всё. Пора домой - писать список для шефа.
Заканчивал пространный документ, когда уже стемнело. Перечитал, мысленно представляя каждого и прикидывая - годится в маньяки или нет.
Жандармский вахмистр Синюхин: служака, каменное лицо, глаза оловянные - черт его знает, что у него в душе.
Линьков. По виду - мухи не обидит, но уж больно странен в виде городового. Болезненная мечтательность, уязвленное самолюбие, подавляемая чувственность - все может быть.
Нехорош могильщик Тихон Кульков, с испитым лицом и щербатой пастью. Ну и рожа у этого Кулькова - только встреть такого в безлюдном месте, зарежет и не мигнет.
Стоп! Зарезать-то он зарежет, но где ж его корявым лапищам со скальпелем справиться?
Анисий еще раз взглянул на список, ахнул. На лбу выступила испарина, в горле пересохло. Ах, слепота!
Да как же раньше-то не сообразил! Будто пелена какая глаза застелила. Ведь все сходится! Один только человек из всего списка и может Потрошителем быть!
Вскочил. Как был, без шапки, без шинели, кинулся к шефу.
Во флигеле оказался только Маса: нет Эраста Петровича, и Ангелины нет - в церкви молится. Ну да, нынче ведь великий пяток, то-то и колокола так печально вызванивают к Плащанице.
Эх, незадача! И времени терять нельзя! Сегодняшние расспросы на Божедомке были ошибкой - он наверняка обо всем догадался! Так, может, оно и к лучшему? Догадался, значит, засуетился. Проследить! Пятница на исходе, один день всего остается!
Некое соображение заставило было усомниться в правильности озарения, но на Малой Никитской имелся телефонный аппарат, он и выручил. В Мещанской полицейской части, куда относится Божедомка, губернский секретарь Тюльпанов был хорошо известен, и, несмотря на неурочное время, ответ на занимающий его вопрос был дан незамедлительно.
Поначалу Анисий испытал острое разочарование: 31 октября - это слишком рано. Последнее достоверное лондонское убийство произошло 9 ноября, версия не складывалась. |