— Действительно, без разведданных тут не обойтись. Кроме того, потребуются эффективные приёмы для быстрого устранения целей. Их точно стоит проработать, чтобы кандидат уверенно орудовал кинжалом. Нужно также понимать анатомию твари, в идеале, выманить одну особь, захватить живьём и потом провести вскрытие.

— Это может значительно повысить шансы на успех, — кивает Девора, откинувшись на спинку кресла. — А также тренировки в бесшумном передвижении.

— Для этого класса нужен кто-то шустрый и ловкий. Есть люди на примете? В документе Робин фигурирует несколько подходящих людей, но я хочу послушать твои мысли.

— Джон Хопкинс, — твёрдо отвечает девушка. — Он до Сопряжения занимался спортивной гимнастикой в Пайн-Ридж, а также ходил на охоту с отцом. Поэтому не боится крови.

— И почему этот талант пропадает? До сих пор не получил класс.

— Ментальный блок, который только недавно смог преодолеть. Застрял на стадии отрицания всего происходящего. Отказывался принимать классы, предлагаемые ему Сопряжением. Не хотел иметь с ним ничего общего. Все эти месяцы работал мясником, разделывая туши.

— Понятно. Ты говорила с ним? У него кукушка на месте?

— Да. Он смог принять новую реальность. Хочет внести больший вклад в общее дело. Огромную роль в этом сыграл наш союз с соседним Сектором и помощь, которую мы оказали этим людям. Твой авторитет сейчас очень высок, — улыбается Савант.

— Продолжай, — усмехаюсь я, — лесть откроет тебе все двери. Ладно, с Лезвием решили. Идём дальше. Что насчёт Лазутчика?

— Тренировка будет схожа с прошлым классом, правда, в отличие от него, обойдёмся без ножевого боя. Главное, научить человека сохранять спокойствие в критической ситуации и тишину. Ключ к этому классу — забросить кандидата в небольшое логово слабых монстров, замаскировать и ждать сигнала об эвакуации.

— Читаешь мои мысли. Да, если счастливчик сможет просидеть под носом у тварей полчаса, дальше всё будет просто. Пара охотников зачистит врагов, и наш новоиспечённый Лазутчик выйдет на свободу. Кого рекомендуешь?

— Высшие шансы на успех у Элиаса Якобса.

— Немецкая фамилия, — констатирую я. — Амиш, что ли?

— Верно. Из спасённой вами общины. Он не диагностирован, но я подозреваю, что у него Болезнь Урбаха-Вите.

— А?

— Редкое генетическое заболевание. В мозгу разрушена амигдала. Человек не испытывает страх. Абсолютно.

— И почему ты решила, что у него болезнь как-его-там?

— Как уже говорила, я анкетировала людей. Он покрыт шрамами и вёл себя нехарактерно спокойно в присутствии пришельцев. Один из них — из Пульсаров, выглядящий довольно грозно, рявкнул на Элиаса, у того даже пульс не повысился. Тогда я расспросила знакомых Якобса. Они рассказали, что Элиас постоянно получал травмы и попадал в угрожающие жизни ситуации даже в такой мирной общине, как амиши.

— Понятно. Они отказывались от активного участия в боевых действиях. Думаешь, сможешь убедить его поменять позицию?

— Смогу, — уверенно отзывается Девора.

— Отлично.

— Думаю, для роли Апотекария больше всех подойдёт Эмма Райт из Денби.