Несколько секунд я прислушивался. Внезапно с легким щелчком картина сложилась, все встало на свои места. Мир обрел четкие и ясные очертания, и я буквально увидел самого себя, уходящего в ночь с мотком клейкой ленты и ножом…

И снова я изо всех сил оттолкнул это от себя. Картина вновь распалась на осколки. Я вздохнул и открыл глаза. Луна все еще висела в небе и с надеждой смотрела на меня, но я упрямо тряхнул головой. У меня достаточно сил, чтобы ее побороть. Я решительно отвернулся от ночных теней и быстро зашагал к дому.

Рита наводила порядок на кухне, Лили-Энн что-то бормотала, лежа в кроватке, а Коди и Эстор уже вернулись на диван и продолжили играть в «WII». Подходящее время для того, чтобы начать разговор, выложить все, как оно есть, растоптать угольки влияния Брайана и направить этих детей к выходу из тьмы. Это должно быть сделано. И я это сделаю. Я направился от двери прямо к Коди и Эстор и встал между ними и экраном телевизора. Они подняли взгляды и, кажется, заметили меня — впервые за вечер.

— Уйди, — возмутилась Эстор. — Нам не видно.

— Нам надо поговорить, — сказал я.

— Нам надо поиграть в «Дрегон блэйд», — возразил Коди, и мне не понравилось, как прозвучал его голос. Я посмотрел на него, на Эстор, и оба они ответили мне взглядами, исполненными высокомерия и сознания собственной правоты. Я не выдержал, наклонился и выдернул приставку из розетки.

— Эй! — вскрикнула Эстор. — Из-за тебя мы проиграли. Нам придется начинать все с первого уровня.

— Не придется, — успокоил я их. — Я собираюсь выкинуть вашу игрушку.

Их рты распахнулись одновременно, как по команде.

— Это нечестно, — произнес Коди.

— О честности речь не идет, — сказал я. — Вопрос в том, что правильно.

— Бред какой-то, — возразила Эстор. — Если это правильно, значит, и честно, а ты говоришь, что… — Она явно собиралась продолжать, но притихла, увидев выражение моего лица. — Что? — спросила она.

— Вы терпеть не можете китайскую кухню, — твердо произнес я.

Два ничего не выражающих взгляда устремились на меня. Затем они переглянулись, и я будто услышал эхо своих слов. Даже мне это показалось бессмысленным.

— Я имею в виду вашу прогулку с Брайаном, — пояснил я, и их глаза вновь обратились ко мне, — с дядей Брайаном.

— Мы поняли, что ты имеешь в виду, — сказала Эстор.

— Вы сказали своей матери, что пошли в китайский ресторан, — продолжал я. — Вы соврали.

Коди покачал головой, а Эстор ответила:

— Это он придумал. Мы говорили, что надо сказать про пиццу.

— В этом случае вы бы тоже соврали.

— Но, Декстер, ты же говорил нам, — принялась она оправдываться, — маме не надо знать… нуты понимаешь… обо всем этом. И мы должны врать ей.

— Нет, — не согласился я, — вы должны прекратить это делать.

Я наблюдал, как на их лицах возникает выражение крайнего удивления. Коди потрясенно покачал головой. Эстор возмутилась:

— Но это не… То есть ты не можешь вот так… Что ты имеешь в виду? — Впервые в жизни она говорила точь-в-точь как ее мать.

Я сел на диван между ними.

— Что вы делали в тот вечер? — спросил я, — Когда дядя Брайан сказал, что повел вас в китайский ресторан?

Они переглянулись, и между ними состоялся долгий разговор, в течение которого никто не произнес ни слова.