– А может…

– Тише! – поднял руку Эрм. – Или мне показалось?..

Нет, голос принцессы пока еще сюда не долетал.

А она шла по окраине города, дивясь тому, как мало он отличается от старинных городов Джаспера, чьи руины лежали к югу и северу от Равнины Паладинов. И здесь на массивных, вековечных фундаментах из плохо отесанных камней высились двухэтажные домишки кирпичной кладки, только улицы были непомерной ширины и повсеместно сохранили следы недавно убранных шатров и палаток. Это был город, предназначенный для того, чтобы постоянно принимать бесчисленные орды кочевников. Судя по количеству пней, в недалеком прошлом он был городом‑оазисом.

Сейчас эти улицы обезлюдели, но отнюдь не хранили следов поспешного бегства – ни мусора, ни хлопающих дверей, ни летучих пожаров, детищ брошенных очагов. Отсюда уходили привычно.

Наконец впереди закурился дымок, ветер донес запах перекисшего теста. Многоярусная крыша нависла над примитивными хлебными печами, и голоногие туземцы в чистых одеяниях грузили на телегу, выстланную белоснежным рядном, горячие караваи, перебрасывая их из руки в руку. Один из них, ожегшись, видимо, совсем нестерпимо, выронил хлеб, расколовшийся на твердой глинистой почве; из неровных половинок вырвался душистый пар, растекшийся по окрестным улицам зазывным ароматом тмина. И тотчас же из‑за каменного завала выскочил человечек, юркий, как пичуга. Он схватил половинку каравая и исчез за ближайшим углом.

Мальчишка? Карлик? Не важно. Главное – не упустить.

Мона Сэниа бесшумно двинулась за ним. Юркая фигурка уже миновала перекресток, направляясь к центру. Там маячили туземцы, поглощенные суетой сборов. Малыш по‑птичьи скакнул на высокое крыльцо и исчез в глубине приземистого дома.

Мона Сэниа огляделась – никого поблизости. И дом безлюден. Она ступила на крыльцо, подняла кожаную завесу и очутилась в полутемной горнице. Человечек сидел на столе и так беззаботно болтал длиннющими ногами, что не осталось сомнения – это ребенок, по‑джасперианским меркам, лет десяти. Он отломил от краюхи кусочек, кинул в рот и потянулся, расправляя щуплые плечики.

И тут увидал принцессу, неслышно приблизившуюся к нему.

Рот его непроизвольно раскрылся, непрожеванный кусок упал на колени. Ребенок цепко, не глядя, поймал уроненное, кулачок сжался. В широко раскрывающихся под нечесаной челкой глазах затеплилось немного страха и бездна изумления.

– Хо сибилло? – А голосок был девчоночий.

Мона Сэниа превозмогла брезгливость и, протянув руку, погладила девочку по голове.

– Я – Сэнни, хо?.. – повторила принцесса.

Контакта не устанавливалось. Надо было взять с собой Сорка или…

Она поспешно сдернула с себя плащ, накинула ребенку на голову. Шагнула назад, возвращаясь на корабль. Дружинники, встревоженные ее внезапным появлением, пооткрывали рты, торопясь с расспросами, но она замахала на них – потом, потом; кинулась в угол, раскопала горбатый кованый сундучок с игрушками. Выбрала палевого мехового зверька с шоколадными кольцами на пушистом хвосте и, ни слова не произнеся, ринулась обратно.

Девчушка, притихшая под тяжелым плащом, вероятно, даже не заметила ее отсутствия. Мона Сэниа осторожно сняла ворсистую ткань, взяла девочку на руки и пересадила на лавку. Пододвинула себе колченогий табурет и, усевшись по другую сторону стола, положила игрушку на его хорошо выструганную и отмытую поверхность.

– Возьми это себе, и продолжим урок, – проговорила она как можно мягче. Я – Сэнни. Хо?..

Но девочка уже не глядела на нее. Все внимание ребенка было поглощено нежданным даром. Ручки – четырехпалые, как только сейчас заметила принцесса, – вскинулись и задрожали, не смея прикоснуться к подарку. Под столом что‑то покатилось – наверное, выроненный хлеб.