– Чего стоим? Кого ждем? – раздался сзади ехидный голос Василисы.

    – Стойте! Кабины нет, – попытался предупредить я безрассудную женщину, которая отодвинув меня от двери, собралась, не глядя, шагнуть в шахту.

    – Ага. Уже полгода! – спокойно ответила Василиса и оттолкнувшись от металлического порожка сиганула в лифтовый колодец. Однако вместо того, чтобы сорваться в бездонную пропасть, женщина повисла, вцепившись в толстый электрический кабель, черной прорезиненной лианой свисающий откуда-то сверху и стремительно заскользила по нему вниз. Я понял, что другого пути у меня нет.

    Мысленно обругав себя за неуемную страсть к приключениям, я выставил вперед руки, которым предстояло ухватиться за провод и тоже шагнул в шахту. К моему удивлению я не промахнулся, а сумел повиснуть на кабеле, после чего начал свой невероятный спуск к первому этажу. Выскочив на улицу, я увидел, что большая часть компании уже погрузилась в мою машину. Только Дима заканчивал заправлять из пластиковой канистры мой жигуль. Я сел за руль, завелся и надавил на газ. Жигуль не поехал, не прыгнул, не сорвался с места. Возникло ощущение, что кто-то выстрелил моей машиной из гигантской пушки. Причем не только выстрелил, но и попал в бетонную тумбу, вросшую в асфальт на противоположной стороне узенького переулка.

    – Ты там поосторожнее. Я тебе в бак малость живой воды подлил! – запоздало предупредил Дмитрий.

    – Спасибо, – заикаясь, поблагодарил я и как можно более осторожно прикоснулся ногой к педали газа. Однако даже этого хватило, чтобы наш старт с места сопровождался визгом покрышек, как будто мы собирались выехать не на московскую улицу, а выйти на трассу формулы один.

    – Лев, в Чертаново, – попросил меня сзади Иван, после чего обратился к сидевшему рядом с ним азиату. – Можешь продолжать Алихан.

    – Несего продолзать, Иван-ага, – мрачно ответил Короткий, и уважительная прибавка «ага» выдала в нем узбека. – Молтсяла Кащея. Ничего не говорила. А потом сбезала.

    – Твою мать! – смачно выругалась Василиса. – А я тебя с самого начала предупреждала, Иван. Пытать его надо было!

    – Нет! – твердо заявил Иван. – Это – не профессионально. А в тебе говорит личное отношение!

    – Конечно, личное! – неожиданно согласилась единственная женщина в нашей команде.

    – Посидел бы у него в темнице с мое, у тебя тоже такое было бы.

    – Что значит «было бы»! – не выдержал вдруг Иван. – Он у меня, между прочим, любимую жену украл, в смысле тебя. У меня, знаешь, к нему какое личное отношение!

    – Иван Иваныч, Василиса Премудровна, я вас прошу… – попытался примирить спорщиков Дмитрий. – У нас всех к господину Кощею весьма личное отношение. К тому же, насколько я знаю Хана… – тут в словах штатного Счастливчика Общества засквозила ирония. – Он, наверняка, и сам не удержался от каких-нибудь нетрадиционных средств воздействия.

    – Это правда? – спросил узбека Иван, и в его голосе прозвучал такой лед, что даже мне стало немного холодно.

    – Правда! – печально ответил Али.

    – Молодец! – поддержала провинившегося азиата Василиса.