– Молодец! – поддержала провинившегося азиата Василиса. – Что ты с ним делал? Поджаривал?

    – Нет! Яйца бил! Тут я не выдержал и рассмеялся.

    – Ничего смешного! – сурово прервал меня Иван Дурак и повернувшись к Короткому потребовал:

    – Подробнее!

    Алихан стал докладывать о допросе Кощее. Было интересно. Настолько, что в какой-то момент я заметил, что даже перестал обращать внимание на жуткий акцент рассказчика. А сообщил он следующее:

    – Сначала я хотел допросить его по-хорошему… Василиса фыркнула, но Али это не смутило.

    – Спрашивал: зачем ему понадобилась белка? Один ли он был? Как к нам проник? Кто ему помог меч украсть? А он все молчал. Только скалился иногда. Тогда я принес яйца?

    – Где взял-то? – поинтересовался Дима.

    – На кухне! Там два десятка куриных было.

    – Нашел, чем пугать! – помрачнела Василиса. – Думаешь Костлявый своего яйца от куриного не отличит?

    – Я бы не отличил, – защитил Алихана Иван. Тут я, наконец, понял о каких яйцах шла речь. Кощеева смерть, если верить сказкам, находилась как раз в яйце. А сказкам я теперь верил безоговорочно.

    – Короче, принес я эти яйца в карцер, – продолжил свой рассказ узбек. – И стал бить. Вопрос задам – разобью. Еще задам – еще разобью. И каждый раз приговариваю: «Повезло вам, господин Кощей! Посмотрим – повезет ли в следующий раз?»

    – Жестко! – покачал головой Дмитрий.

    – Нормально! – высказала свое мнение Василиса. – Не разбив яйца, Кощея не приготовишь.

    – Насколько я понимаю, – заметил Иван. – Кощей тоже нам кое-что разбил. Как он до окна добрался?

    – Моя ошибка, – покаянно ответил Али. – Я на битых яйцах поскользнулся и прямо ему в лапы упал.

    – А ключи от наручников у тебя, конечно, в кармане были? – презрительно процедила Василиса. Алихан промолчал. Но все, в том числе и я уже и так поняли, что произошло дальше. Кощей обшарил придушенного Али, освободился от оков и сбежал, вынеся собою окно. Небо на востоке как и всегда перед рассветом приобрело голубовато-зеленый оттенок. Скоро его край должен был стать бледно-желтым, потом розовым, потом красно-оранжевым. А потом из-за горизонта появиться и начнет свое неспешное восхождение на небосклон жгучее июльское солнце. Однако впереди у нас было еще пятнадцать-двадцать минут короткой летней ночи.

    – Куда нам в Чертаново? – спросил я подъезжая по Варшавке к Балаклавскому проспекту. – Сворачивай направо, потом на втором светофоре налево! – ответил Иван.

    – А дальше?

    – Дальше ножками! – съязвила Василиса.

    – Пойдем к дубу, – не стал делать секрета из нашего маршрута Иван. – Надо достать настоящее яйцо со смертью Кощея.

    – Постойте, – удивился я, припомнив еще кое-что из сказок. – А разве этот дуб не должен расти у Лукоморья.

    – Когда-то рос! – подтвердил Иван. – Но до него было слишком далеко добираться. Так что мы его пересадили.

    – Куда?

    – В Битцу!

    Вот так. Живешь на свете тридцать лет и знать не знаешь, что у тебя под боком по твоему родному городу расхаживают Иван Дурак, Василиса Прекрасная, Кощей Бессмертный.