Терренс поднял глаза.

– Похоже, кожа не повреждена, – сказал он, – поэтому можно надеяться, что это закрытый перелом. Мы не узнаем наверняка, пока не разрежем сапог.

– Сейчас?– взволнованно воскликнула Мэг. – Здесь?

– Нет, – ответил Терренс, поднимаясь. – Я бы не стал рисковать: мы можем нечаянно ухудшить положение.

– Попытаемся перенести его в двуколку? – спросила Мэг.

– Нет, – ответил Терренс, направляясь к тому месту через дорогу, где он привязал лошадей. – Я не думаю, что мы сможем его везти. Прежде чем поднимать его, надо наложить на ногу шину. Кроме того, двуколка слишком мала. Нам понадобятся носилки. – Терренс начал отвязывать одну из лошадей. – Я поеду в Торнхилл за помощью, – бросил он через плечо. – Попробую найти Гартвейта. Оставайся с ним, Мэгги. Постарайся проследить, чтобы он не замерз.

Мэг наблюдала за тем, как Терренс снял с коня остатки упряжи и бросил их на землю.

Затем намотал длинные поводья на руку и отвел коня от дерева. Не было необходимости спрашивать, почему он не взял их собственную лошадь: сильный гнедой красавец конь был более пригоден для такой задачи, чем их старая медлительная кобылка. Конь гарцевал и издавал протяжное ржание. Терренс вел его в поводу, время от времени поглаживая по длинному носу, что-то нашептывал ему вполголоса и ласково дул в ноздри. Мэг смотрела, как ее брат мастерски успокоил нервничающее животное, прежде чем взлететь на его неоседланную спину одним ловким прыжком. Намотав поводья на одну руку, Терренс повернул коня в сторону Торнхилла и пустил его в галоп.

– Поторопись! – крикнула Мэг вслед удаляющемуся всаднику.

О, пожалуйста, поторопись, думала она, глядя на распростертое безмолвное тело. Бережно взяв руку лорда Седжвика в свои, она закрыла глаза и помолилась за его выздоровление. Бог не настолько жесток, чтобы позволить этому человеку умереть. Только не ему!

Мэг полностью отдалась этому приятному чувству – держать его руку в своей, поглаживать длинные, тонкие пальцы, прослеживая четкие линии на его ладони. Он назвал ее своим ангелом. Конечно, он просто бредил в горячке, хотя Мэг показалось, что в его глазах мелькнул проблеск узнавания, когда он говорил. Мой ангел. Мэг улыбнулась – эти чудесные слова согревали ей сердце. Неважно, что произнесены они в бреду. Любое проявление нежности со стороны лорда Седжвика стоило сохранить в душе, потому что она, несомненно, больше никогда не услышит ничего подобного.

Мэг поднесла его пальцы к своим губам, с горечью сознавая, какие они холодные и как ненадежно его состояние. Мэг не понаслышке знала о том, как опасны ранения в голову. От такой же раны умер ее отец, упав с норовистого жеребца, которого он пытался объездить. Вспомнив о смерти отца, Мэг почувствовала подступающую дурноту. «Идиотка!» – подумала она, ругая себя за то, что в такую минуту поддалась ненужным фантазиям. Было непорядочно позволить себе увлечься воспоминаниями о давно прошедшем, когда в руках у нее человеческая жизнь, которую надо спасти.

По-прежнему сжимая его руку, Мэг внимательно вгляделась в лицо лорда Седжвика, силясь обнаружить признаки изменения его состояния. Бог мой, он был такой бледный! И совсем холодный. Она осторожно положила руку виконта и еще плотнее закутала его в пальто, подоткнув ткань под подбородок, чтобы защитить от прохладного мартовского воздуха. Слава Богу, что днем снова не пошел дождь, подумала она, глядя на пасмурное небо. Бедняга мог бы умереть от переохлаждения. Мэг поежилась и обхватила себя руками. Глядя на свинцовые тучи, она надеялась, что хоть в этом им с раненым виконтом повезет.